Полночная библиотека полностью

А между жизнями она всегда встречала миссис Элм в библиотеке.

И сначала казалось, что чем больше жизней она пережила, тем меньше проблем с переходом возникало. Библиотека никогда не пребывала на грани разрушения или риска полного исчезновения. Лампочки моргали крайне редко при ее возвращении. Она будто достигла некоего принятия жизни: если и возникали плохие переживания, они не были единственными. Она поняла, что пыталась покончить с собой не потому, что была несчастна, а потому, что убедила себя, что не существует выхода из ее страданий.

В этом, предположила она, заключалась основа депрессии и разница между страхом и отчаянием. Страх возникает, когда ты заходишь в подвал и боишься, не захлопнулась ли дверь. Отчаяние – это когда дверь закрывается и запирается за тобой.

Но в каждой жизни она видела, что метафорическая дверь отворялась все больше, по мере того как она училась пользоваться воображением. Порой она находилась в жизни меньше минуты, а в других дни и даже недели. И казалось, что чем больше жизней она проживала, тем трудней было чувствовать себя везде как дома.

Трудность в том, что со временем Нора начала терять представление о том, кто она такая. Как слово, которое передают шепотом в игре «Испорченный телефон», даже ее имя стало казаться ей всего лишь ничего не значащим шумом.

– Не получается, – призналась она Гюго в их последней глубокой беседе в пляжном баре на Корсике. – Это больше не забавляет. Я не как ты. Мне нужно где-то осесть. Но я никак не почувствую твердую почву под ногами.

– Вся забава – в прыжках, mon amie[101].

– Но что, если забава – в приземлении?

И именно в этот момент он вернулся в свой видеопрокат-чистилище.

– Извини, – сказал другой он, отхлебнув вина в лучах заходящего солнца. – Я забыл, кто ты.

– Не беспокойся, – ответила она. – Я тоже.

И она тоже исчезла, как и солнце, которое только что село за горизонт.

– Миссис Элм?

– Да, Нора, в чем дело?

– Темно.

– Я заметила.

– Это нехороший знак, верно?

– Верно, – ответила миссис Элм нервно. – Ты прекрасно знаешь, что это нехороший знак.

– Я больше не могу.

– Ты всегда так говоришь.

– У меня закончились жизни. Я все перепробовала. И все равно я всегда возвращаюсь сюда. Всегда есть что-то, что мешает мне наслаждаться. Всегда. Я чувствую себя неблагодарной.

– Что ж, не стоит. И ничего не закончилось, – миссис Элм вздохнула. – Ты знала, что всякий раз, как ты выбираешь книгу, она не возвращается на полку?

– Да.

– Поэтому ты не можешь вернуться в жизнь, которую уже испытала. Всегда должна быть какая-то… вариация в теме. В Полночной библиотеке нельзя взять одну книгу дважды.

– К чему вы?

– Ну, даже в темноте ты знаешь, что эти полки так же заполнены, как и тогда, когда ты видела их в последний раз. Потрогай, если хочешь.

Нора не стала трогать.

– Да, я знаю, так и есть.

– Они в точности так же заполнены, как и тогда когда ты впервые появилась здесь, верно?

– Я не…

– Это значит, что все еще остается столько же возможных жизней, как и всегда. Бесконечное количество, по сути. Возможности не могут закончиться.

– Но может закончиться желание их хотеть.

– О, Нора.

– Что «о»?

Настала пауза в темноте. Нора нажала подсветку на часах, чтобы проверить.

00:00:00

– Думаю, – наконец проговорила миссис Элм, – и надеюсь, мои слова не прозвучат грубо, но думаю, ты слегка потерялась.

– Не поэтому ли я попала в Полночную библиотеку изначально? Потому что потерялась?

– Ну да. Но теперь ты потерялась в своей потерянности. А это очень глубокая потерянность. Так ты не найдешь свой способ жить.

– А если его не существует? Что, если я… в ловушке?

– Пока есть книги на полках, ты не можешь быть в ловушке. Каждая книга – возможность бегства.

– Я просто не понимаю жизнь, – сникла Нора.

– Жизнь не нужно понимать. Ее нужно просто жить.

Нора покачала головой. Это было слишком глубокое высказывание для выпускницы философского факультета.

– Но я не хочу такого, – сказала Нора. – Я не хочу быть как Гюго. Не хочу скакать по жизням вечно.

– Ладно. Тогда ты должна выслушать меня внимательно. Итак, тебе нужен совет или нет?

– Ну да. Конечно. Похоже, уже поздновато, но да, миссис Элм, я буду очень благодарна вам за совет.

– Так. Хорошо. Думаю, ты достигла того момента, когда не видишь леса за деревьями.

– Я не вполне понимаю, о чем вы.

– Ты права, когда воспринимаешь эти жизни как пианино, играя на них мелодии, которые не являются настоящей тобой. Ты забываешь, кто ты есть на самом деле. Становясь всеми, ты становишься никем. Ты забываешь свою осевую жизнь. Ты забываешь, что тебе подходило, а что нет. Ты забываешь свои сожаления.

– Я проработала свои сожаления.

– Нет. Не все.

– Ну, не до мелочей. Нет, конечно.

– Тебе нужно снова взглянуть в «Книгу сожалений».

– Как мне это сделать в кромешной темноте?

– Ты знаешь книгу назубок. Ведь она внутри тебя. Так же… как и я.

Она вспомнила, как Дилан рассказал, что видел миссис Элм возле дома престарелых. Подумала сообщить ей об этом, но не стала.

– Ясно.