Я остановилась перед его грандиозным домом, игнорируя двойные сплошные полосы. Я выбралась из машины и встретилась с Лукасом на тротуаре, как раз когда он выпрямился. Мы повернулись друг к другу, и носки нашей обуви соприкоснулись. Его кадык опустился при глотке, затем Лукас протянул руку. Я потянулась, чтобы взять её. Наши пальцы дотронулись друг до друга, и я ощутила знакомую вспышку жара, искрящего между нами…
И тут с другой стороны дороги нас окрикнул резкий голос.
Я повернула голову. Кольер. Он сидел в неприметной машине, опустив окно, и его лицо выражало презрение.
— Я догадывался, — он открыл дверцу и вышел. — Я догадывался, что вы двое трахаетесь. Это многое объясняет.
Лукас зарычал. Я покачала головой.
— Я разберусь, — пробормотала я, выходя на середину дороги, чтобы обратиться к Кольеру в лицо. — Что именно это объясняет? — потребовала я.
— Ты не можешь оставаться в Отряде Сверхов и быть беспристрастной. Не тогда, когда ты трахаешь сверха, — презрительные нотки в его голосе вторили гадкому блеску в его глазах. — Особенно этого сверха.
Я использовала то же оправдание, когда твердила себе, что у меня есть весомые причины избегать Лукаса. Потому я и знала, что это чушь собачья.
— Да что вы? Значит, хотите сказать, что все офицеры полиции не могут вступать в отношения? Если ваш департамент имеет дело с людьми и арестовывает людей, но в то же время вы спите с людьми, тогда вы никак не можете быть справедливыми и беспристрастными. Нам всем нужно дать клятву целибата.
— Ты искажаешь мои слова, — выплюнул он.
— Разве? Вы женаты, детектив Кольер? Когда вы спите со своей женой, это означает, что вы спите с врагом?
— Это совершенно другое! И ты это знаешь.
Я держала руки вдоль боков, заставляя себя расслабиться. Я не собиралась оправдываться. Мне не за что оправдываться в том, что касалось Лукаса. Уже нет.
— Нет, — сказала я. — Не другое. Мои личные отношения никак не влияют на мою профессиональную жизнь, — я понимала, что повторяю те же слова, что сказал мне Лукас не так давно. — Я более чем способна разделять два этих понятия. И вы, полагаю, тоже.
— Он пьёт твою кровь? — губы Кольера скривились. — Он выпивает тебя досуха? Он использует елейные словечки и дурную силу, чтобы подчинять тебя своей воле? Потому что по этому городу бегает как минимум один террорист, а ты, похоже, заинтересована лишь в перепихе.
— Нет никакого террориста. Есть преступники, которых я поймаю. Я позабочусь, чтобы их посадили надолго. Но нет никакого террористического замысла, и в глубине души вы знаете это не хуже меня. Вы пропихиваете свою историю, размахиваете членом, но ничего не добиваетесь. Я видела достаточно, чтобы знать — вы можете хорошо делать свою работу, но вы позволяете предубеждениям встать на вашем пути, детектив Кольер. За деревьями леса не видите. И знаете, что я думаю?
Он оскалился, зарычав, и этот рык получился куда убедительнее, чем я когда-либо видела у вампира.
— Я думаю, — прошептала я, — что на деле вы намного лучше этого, и вы это знаете, — я подняла на него взгляд, чтобы он видел правдивость моих слов. А потом, безо всякого предупреждения, я сжала пальцы в кулак и ударила его по носу.
— Аааааааа! — он отшатнулся, схватившись ладонями за лицо. Я наблюдала. Я не вложила в удар весь свой вес. Это было бы несправедливо даже по отношению к Кольеру.
— Поезжайте домой, детектив Кольер, — сказала я. — И будьте завтра лучше, чем сегодня, — я развернулась и снова присоединилась к Лукасу, взяв его за руку и одарив улыбкой. — Ладно, — тихо призналась я. — Я сделала это, потому что знаю — он это не вспомнит, и это ощущалось чертовски приятно.
Лукас опустил губы к моему уху.
— Обычно насилие пробуждает во мне холод, — сказал он. — Пусть я и вампир, вид крови меня не заводит. Однако должен сказать, сейчас я возбуждён ещё сильнее, чем раньше.
Я сжала его ладонь, затем потащила по ступеням к двери его дома.
***
Когда мы добрались до кухни, я уже стянула с себя футболку. Лукас открыл один шкафчик и достал большую аптечку, пока я запрыгивала на кухонный остров с мраморной столешницей и аккуратно отдирала импровизированные повязки с моего плеча. Плоть ощущалась чувствительной, дырка от пули имела рваные края, но рана выглядела чистой, безо всяких следов инфекции. Доктор Яра проделала хорошую работу.
Лукас смочил ткань и аккуратно стёр засохшую кровь. Затем взглянул на меня с вопросом в глазах.
— Ты не обязан, — сказала я. — Я знаю, что моя кровь неприятна на вкус.
— Я хочу это сделать, — ответил он. — Просто я хочу убедиться, что ты тоже этого хочешь.
— Хочу, иначе меня бы здесь не было.
На лице Лукаса что-то промелькнуло, после чего он сосредоточил внимание на моём плече, и его язык осторожно показался наружу, чтобы лизнуть мою кожу. Мои пальцы стиснули край прохладного мрамора, и я закрыла глаза. Рану покалывало, и тупая приглушённая боль, не унимавшаяся весь день, мгновенно отступила. Вампиры были поистине впечатляющими существами.
