Лукас наложил на моё плечо новую повязку, и его прикосновение было таким нежным, что я едва чувствовала его пальцы. Он аккуратно закрепил повязку пластырем и оставил один невесомый поцелуй на моей ключице. Я задрожала. Он оставил ещё один лёгкий поцелуй, затем ещё, и его губы будто прокладывали дорожку от одного моего плеча к другому. Каждое прикосновение его губ напоминало агонию. Я застонала.
— Я хочу подарить тебе удовольствие, — пробормотал Лукас. — Скажи мне, что тебе нравится.
Я открыла глаза и взглянула вниз.
— Мне нравишься ты, — а затем, чтобы доказать это, я потянулась к его ремню и расстегнула, пальцами вскользь задевая его кожу.
Лукас прерывисто втянул вдох. И тут без предупреждения язык его тела изменился. Он аккуратно убрал мои руки со своей талии, сделал шаг назад и покачал головой.
— Подожди.
Подождать? Я сглотнула. Если Лукасу нужно время, я дам ему это.
— В чём дело? — спросила я.
Он помедлил несколько секунд. Было очевидно, что он старательно выбирает слова.
— Не так давно твой бывший сделал с тобой то, что он сделал. Я знаю, что ты до сих пор травмирована обоими убийствами. Полагаю, умереть от рук человека, которому ты доверяешь больше всего в этом мире — это поистине ужасно. Если бы я мог стереть случившееся, я бы это сделал. Поверь мне, Эмма, — произнёс Лукас с тихой настойчивостью, — я бы правда это сделал. Я понимаю, что открыться кому-то другому, должно быть, кажется невозможной задачей.
Выражение его лица было серьёзным.
— Поэтому я держался на расстоянии и не слишком на тебя давил. Поэтому я не настаивал, когда ты продолжала меня избегать. И я знаю, что тебя беспокоят мои практики Лорда. Ты знаешь моё отношение к полиции. Но для меня это не может сводиться лишь к сексу. Я хочу этого, но если это лишь секс, то я этого не допущу. Я не Скарлетт, а ты не Фред.
Он тяжело вздохнул, и я увидела обеспокоенный блеск в тёмных глубинах его глаз.
— Не делай этого сейчас, если это из-за чувства вины, вызванного моей смертью. Я знаю, что не вспомню этого, но ты-то будешь помнить. Мне меньше всего нужно ещё больше барьеров между нами в будущем, особенно если я даже не смогу понять, в чём дело.
Прошло несколько мгновений, прежде чем я сумела ответить.
— Я не знала, — прошептала я. — Я не знала, что ты думал обо всём этом.
В его взгляде жила нежность.
— Как я мог не думать об этом? Ты хорошо поддерживаешь образ крутого детектива, но любому, у кого есть глаза, очевидно, что в тебе есть нечто большее. Множество слоёв Эммы. И каждый раз, когда я думаю, что снял один такой слой, я обнаруживаю новый.
Мой язык увлажнил мои губы.
— Мне это давалось тяжело, — призналась я. — Я не знаю, могу ли я тебе доверять — и я не знаю, во мне дело или в тебе. И твоя смерть определённо связана с тем фактом, что я сейчас здесь. Не потому, что мне тебя жалко, а потому, что это заставило меня осознать, как глупо было отрицать собственные чувства. Я не знаю, что принесёт нам будущее — я даже не знаю, что принесёт завтрашний день, хотя переживала его уже три раза. Но я знаю, что сейчас хочу этого, потому что хочу тебя. Не секса, — я слегка улыбнулась, — хотя и это было бы здорово, а тебя. Лорда Лукаса Хорвата.
Он посмотрел на меня, а затем накрыл мои губы своими.
Все внятные мысли испарились, когда ноющее ощущение в паху усилилось. Руки Лукаса скользнули на мою талию, сжимая всё крепче, и поцелуй углубился. Я прильнула к нему всем телом, а потом, когда этого оказалось недостаточно, обвила ногами его талию.
Лукас поднял меня с мраморной столешницы, прижимая к себе. Я слегка отстранилась и взглянула ему в глаза. Они блестели интенсивностью, которой я никогда прежде не видела. Его грудь часто вздымалась и опадала, учащённое дыхание вторило моему.
— Наверх, — прорычал он.
Я не могла говорить; мне удалось лишь кивнуть. Я обвила руками его шею, и Лукас быстро понёс меня на второй этаж. Казалось, это всё равно заняло целую вечность. Когда мы наконец-то добрались до его спальни, и он нежно уложил меня на постель, я вспомнила про необходимость дышать.
Я окинула взглядом роскошную комнату. Кровать была массивной, из красного дерева с четырьмя столбиками, застеленная тёмным сатиновым постельным бельём. Обои были из роскошной красной парчи, а мельком увидев своё отражение в зеркале на потолке, я издала смешок, вновь обретя дар речи.
— Такое чувство, будто я вошла в викторианский бордель.
На щеках Лукаса проступил румянец.
— Я давненько не делал ремонт. Но поменяю на такой стиль, какой ты захочешь.
Я улыбнулась ему.
— Мне нравится. В твоём стиле, — я положила ладонь на матрас подо мной и помяла. — И матрас не водный.
— Даже у меня есть свои пределы.
Моя улыбка превратилась в дерзкую ухмылку. Я показала на стул напротив.
— Сядь, — приказала я.
