На ней была та же одежда, что и в день смерти: форма частной школы, темно-синяя с белым. Сара ненавидела эту юбку. Темные волосы, очень похожие на мои, были причесаны, щеки цвели здоровым румянцем, а карие глаза — наследие Карла — живо поблескивали. Единственной странностью было отсутствие носков и обуви.
Наверное, мне снился сон, но вот я стою, прижимаясь спиной к дереву, и наяву чувствую влажную жару Гаити.
Я передвинула ноги, и под подошвами зашуршала листва. Ударила рукой по стволу и почувствовала боль.
— Мамочка? — прошептал мне ветер.
«Вот черт», — подумала я и испугалась, что сейчас расплачусь. Неужели я сошла с ума?
Все нормально.
Нет, не совсем. Ничто больше не нормально с тех пор, как ее не стало.
— Мамочка! — повторила Сара и бросилась ко мне.
Я опустилась на колено, раскинула руки, и она пронеслась сквозь меня, будто первый осенний ветерок.
Я закрыла глаза и учуяла ее запах. Так пахла только Сара: одновременно сладко и резко, приглушенным белым цветом и горячим розовым неоном, солнцем, тенью и землей. Я очень давно не слышала такого аромата.
— Ты в порядке?
Я открыла глаза. Я сидела на земле, привалившись к дереву. Солнце сияло в небе, образуя нимб вокруг головы сидящего передо мной на корточках Мерфи.
Я моргнула, глядя в небо.
— Который час?
— Это все, что ты можешь сказать? — Мерфи подвинулся и сел рядом. — Ты меня одурманила.
— Неправда.
— Но что-то ты сделала.
Я уснула и во сне увидела Сару. Не уверена, почему от осознания этого меня постигло такое глубокое разочарование. Если это был не сон, то я видела привидение. Я ведь именно за этим приехала на Гаити — ну, за этим помимо всего прочего.
Также я потеряла несколько часов пути и позволила Мерфи меня догнать.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Веду тебя к бокору, помнишь?
— Нет, ты ведешь меня в дом ха-ха.
Мерфи удивленно хохотнул.
— Не слышал этого выражения, с тех пор как умерла моя бедная святая мать.
Провинциальный акцент вернулся, но я не разозлилась, а заинтересовалась. Я так мало знала о спутнике.
— Мне жаль насчет твоей матери.
Он тут же напустил на себя невозмутимый вид.
— Это случилось давно и далеко, моя малышка, так что не трать на меня печаль.
Вот теперь я разозлилась.
— Если ты погладишь меня по головке, я тебе врежу.
— Так-то лучше, — улыбнулся Мерфи. — А теперь говори, что ты мне подмешала и зачем?
— Сонный порошок. Травяной. Он явно не очень-то сработал.
— Я проспал до рассвета — наверное, так и было задумано.
Я снова посмотрела на небо. Судя по солнцу, время давно перевалило за полдень. Поверить не могу, что продрыхла так долго.
— Не думала, что тебе есть до меня дело, — сказала я. — Я тебе заплатила. Зачем ты за мной пошел?
— Я много кто, но точно не убийца.
— Убийца? Я что-то пропустила?
— Думаешь, я бы взял деньги и укатил в Порт-о-Пренс, оставив тебя бродить по зачарованному лесу, пока не умрешь?
— Ты не слишком ли вдаешься в мелодраму?
— Нет.
Хм. Ну ла-а-адно.
— Почему ты назвал этот лес зачарованным?
— Пытался тебя рассмешить. Почему ты никогда не смеешься?
— Смеюсь.
— Наверное, беззвучно, потому что я никогда не слышал.
— В этом мире довольно мало смешного.
Мерфи склонил голову набок и коснулся моей щеки.
— Прости.
— Не твоя вина.
— Мне по-прежнему хочется надрать тому парню задницу за то, что он тебя ударил.
Тут я поняла, что он просит прощения не за мой отсутствующий смех, а за синяк под глазом.
— Надрать задницу зомби почти невозможно, — заметила я.
— Опять к нашим баранам? — вздохнул Мерфи.
— А мы от них уходили?
— Ну как мне убедить тебя, что зомби не существует?
— Никак, потому что они есть.
— Кассандра…
— Ты знал, что этноботаник из Гарварда доказал, что зомби существуют?
— Сомневаюсь.
— Серьезно. В начале восьмидесятых было два документально подтвержденных случая: здесь на Гаити люди возвращались живыми спустя годы после смерти. Уэйд Дэвис, тот самый этноботаник, открыл яд рыбы-собаки, который вводил жертв в летаргический сон.
— Слышал об этом, — медленно сказал Мерфи. — Жертва «умирала», а потом бокор поднимал ее из могилы и продавал в рабство далеко от дома.
— Поэтому по возвращении таких людей называли зомби.
— Вот только они на самом деле не умирали, — заметил Мерфи, — а значит, не были зомби.
— Именно. Но меня не интересует яд.
— Тогда зачем мы вообще об этом говорим?
— Ты сказал, что зомби не существует, но они есть.
— И, полагаю, упомянутые тобой оборотни и вампиры…
— Тоже существуют. Есть целый мир, о котором большинство людей и не догадывается.
— Возможно, потому что он есть только в твоей голове. — Мерфи поджал губы и поднял руку, чтобы остановить ответную тираду. — Кассандра, ты меня беспокоишь. Мезаро отнюдь не приятный человек.
Я скривилась, услышав имя бокора, и ждала пронизывающего холода и ощущения, что за мной следят. Но ничего подобного. Конечно, это не значит, что Мезаро не рыскал за деревьями.
— У него не хватит терпения на твои сказки, — продолжил Мерфи. — Не хочу, чтобы ты исчезла, как все остальные.
— Он же бокор, — возразила я. — Само это слово обозначает, что услышав мою просьбу, он и глазом не моргнет.
