Я улыбнулась в темноте. Теперь он больше походил на себя, а не на напуганного малыша. Хотя малыш мне нравился не меньше, чем мускулистый мужчина. Улыбка увяла. Нужно сосредоточиться на деле.
Мы шагали и шагали.
Шли часы, дни, недели. Наконец Мерфи остановился.
— Кассандра, это нелепо. А вдруг мы бродим по кругу?
Он был прав, но назад я вернуться не могла.
— Ну еще немножко, — взмолилась я.
— Ладно. — Он крепче сжал мою руку. — Немножко.
И мы продолжили путь, усталые и запыхавшиеся. В ушах звенело. Я не обращала внимания на этот звон, но тут внезапно он что-то мне напомнил.
Я остановилась, и Мерфи в меня врезался.
— Что?..
— Тс-с, — выдохнула я.
В ушах все еще звенело. В темноте я потеряла ориентацию и не могла сказать, звенит ли что-то наяву.
— Гляди, — прошептал Мерфи, и тут я их увидела.
Просто глаза и ничего более. Казалось, они парят в воздухе метрах в двадцати от нас. Что-то в них казалось странным, но выяснять, что именно, не было времени.
По пещере пронесся рык — скорее животный, чем человеческий, хотя из-за эха наверняка не скажешь.
На задворках памяти всплыли слова Мерфи о том, что крупные млекопитающие на острове не водятся. Он сказал мне это после того, как я увидела глаза в ночном лесу, а позже оказалось, что они таки человеческие — вернее, принадлежали зомби.
— Твой нож, — прошептал Мерфи.
Я хотела было напомнить ему про пистолет, но тут же поняла, что он не осмеливался стрелять в пещере, опасаясь рикошета. Да и в последний раз пистолет не то чтобы помог.
Я опустила руку на талию и заколебалась. Серебряный нож тоже не помог. Мне нужен зомби-выявитель, который, при условии, что сработает, обратит зомби в прах, откуда тот и появился.
Я сунула пальцы в карман джинсов и скривилась, поняв, что он насквозь мокрый. Оставалось надеяться, что содержимое не пострадало.
Я высыпала порошок из пакетика в ладонь и с облегчением вздохнула, почувствовав, что гранулы сухие.
— Достань спичку. Но не зажигай, пока я не скажу.
Не хотелось, чтобы огонек отпугнул существо, пока я не подошла на достаточное расстояние, чтобы швырнуть в него гранулы. Зомби тоже недолюбливают огонь.
Держа одну руку перед собой, а другую на рукояти ножа, я медленно пошла вперед. Мерфи не отставал. Но мы и пяти шагов не сделали, как глаза моргнули и исчезли.
Я отшатнулась и выронила порошок. Выругавшись, взмахнула рукой и нащупала мех. Тут же отдернула руку, опасаясь за целость пальцев.
— Зажигай, — велела я Мерфи.
Спичка чиркнула, зажегся огонек. Глаза, привыкнув к темноте, пытались сфокусироваться. Что-то шмыгнуло за поворот, и я, не задумавшись, побежала.
Я повернула за угол, и тут спичка потухла. Вся подобравшись, я ждала звука, движения, нападения.
— Что ты увидела? — Мерфи зажег еще одну спичку.
Колеблющееся пламя осветило скалы, грязь и больше ничего. Я посмотрела в глаза Мерфи и выдохнула:
— Хвост.
— Ты уверена?
Темнота могла сыграть со мной злую шутку, когда я услышала рычание и коснулась меха, но хвост-то я увидела уже при свете.
— Уверена. — Я наклонила голову. — Ты же не собираешься объяснять, что это невозможно? Или снова проверять, нет ли у меня жара?
— Может, чуть позже, — прошипел Мерфи и бросил спичку. Нас снова окутала непроглядная тьма. — Какой это был хвост?
— Черный.
— Пушистый или гладкий?
— Сама не знаю, — подумав, ответила я.
— Длинный или короткий?
— Я видела самый кончик. А может, ничего такого и не было вовсе. — Хотелось бы в это верить.
— Мы оба слышали рычание.
— Ты тоже слышал?
— Ну да.
Я глубоко вдохнула, потом выдохнула и сказала:
— Я коснулась меха.
Помолчав немного, Мерфи заметил:
— Этот тип мог нацепить на себя шкуру или что-нибудь вроде того.
У этого парня на все есть ответ.
— И хвост в придачу? — уточнила я.
— Ты же сказала, что насчет хвоста не уверена. Хотя мало ли… вдруг и впрямь нацепил. — Мерфи пошевелился, вероятно, пожимая плечами.
— Так кого же мы обсуждаем? Психа, зомби или мохнатую рычащую тварь, которой здесь быть не полагается?
— Почему у меня от твоих разговоров всегда голова болит?
— Я часто так действую на людей.
Мы на пару минут замолчали.
— Ты не заметила в этих глазах ничего странного?
Заметила, да только не заострила на этом внимание и сейчас не могла припомнить, что меня озадачило. Я не различила в потемках, какого цвета были глаза — голубого, зеленого или, может быть, желтого. Но причина крылась не в этом.
— Глаза были с белками, — подсказал Мерфи.
Точно!
Потому что только у людей есть белки глаз. Звери же их не имеют. Если речь не об оборотнях.
Черт!
— Человеческие глаза о чем-то тебе говорят? — спросил Мерфи.
В сообразительности ему не откажешь. Даже не видя моего лица, он чуял неладное.
— О человеке, — ответила я. Как правило.
— Тут что-то нечисто.
Мерфи и так считал, что по мне плачет смирительная рубашка. Еще одно безумное заявление ничего не изменит.
— У оборотня в волчьем обличье остаются человеческие глаза.
— На этом острове нет волков.
— Так всегда и говорят. — Я схватила Мерфи за руку и снова пошла вперед.
— Стой, — заартачился он. — Тебе приспичило увязаться за таинственной нечистью?
— Ты же не веришь в нечисть.
