Я покачал головой:
– Нет-нет, не шучу. Я родился здесь.
– Но живешь ты в Полночи, верно? – спросила Ноэми таким тоном, будто нашла ошибку в сложном рассуждении.
Я поморщился.
– Гмм… нет, честно говоря, я на ту сторону и ногой не ступал.
Все уставились на меня округлившимися глазами. Сильно округлившимися, так что я испугался, как бы одно из глазных яблок Жоэля не вывалилось из орбиты, но лич придержал его указательным пальцем; это хоть и противно, но успокаивает, ведь я, конечно же, заорал бы как новорожденный, упади мне под ноги чей-то глаз.
– Вампир?! У полдневников? – продолжает удивляться Ноэми. – Серьезно?
– Класс! – восхищается Колен. – Я знал, что тут будет полно личей и ундин, но еще и вампиры? Респект.
Я принимаю эту дань уважения не без гордости: мою крутость наконец-то оценили.
– Погодите, еще на его сестру полюбуетесь, – посмеивается Жоэль. – Ее прозвали Папессой, такая уж она, прямо ух!
Моя улыбка гаснет. Час славы моей оказался кратким.
К счастью, нашу беседу прервал шум, поднявшийся среди учеников, а за ним прокатилась волна тишины, которая заставила нас замереть. Воздух застыл, и все волоски на моем теле встали дыбом. Меня инстинктивно потянуло удрать подальше.
– Ты ее тоже почуял? – шепчет, склоняясь ко мне, Ноэми.
– Ага…
Мой голос дрожит.
Толпа учеников наконец расступается, чтобы дать пройти новенькой.
Девочку сопровождает блуждающий огонек невиданных размеров, он парит над ее головой, будто раскаленная корона.
Ее кожа так бела, что кажется синеватой.
Седые волнистые волосы, подстриженные под каре, спускаются чуть ниже ушей.
Желтые глаза обведены агрессивно-оранжевой полоской.
Незачем читать нашивку на ее блейзере, мой организм уже и так все понял.
У нас на первом курсе будет учиться волчица-оборотень.
Я не вслушивался в спор учеников, бурливший вокруг меня. Волчица-оборотень. В моем классе. Я чуть не рассмеялся, когда сообразил, что в грудах советов, под которыми мать норовила меня похоронить, не было ни малейшего упоминания о наших врагах волчьего рода.
Но это объяснимо: волки-оборотни не посещают Полночных школ. Они отказались поддержать соглашение, подписанное в 197 году (по календарю Полночи), объединившее граждан этой стороны, считающих, что вся молодежь должна получать единое образование.
Соглашение было подписано семьдесят шесть с лишним лет назад. Соответственно, семьдесят шесть лет нога ни одного оборотня не ступала в мир Полдня.
И все же, и все же, вот она, тут.
Я не заметил, как все ученики собрались на залитом солнцем дворе и в примыкающих к нему коридорах; только когда зазвучал мощный голос, отражаясь от стен, я отвлекся от своих мыслей.
– Добро пожаловать в Полночную школу, дорогие учащиеся! Мы счастливы принять вас на первый курс и гордимся тем, что будем способствовать вашему совершенствованию в полночных науках.
Фигура полной женщины, произносящей речь, напоминает восьмерку, но это не смягчает ни жесткости ее взгляда, ни суровых складок в уголках рта. Я сразу понял, что это – ужасная госпожа Персепуа, директриса заведения, о которой Сюзель не раз мне рассказывала. Помешанная на успеваемости, непримиримая поборница дисциплины, жесткая до предела, директриса терроризирует всех, от учеников до профессоров.
Послушать Сюзель, так если бы Персепуа могла, то запретила бы всем дышать в коридорах. Помня об этом, я ловлю каждое слово приветственной речи директрисы:
– Толерантность, сосуществование, понимание и уважение – таковы краеугольные камни нашего образования. Мы надеемся, что вы проявите лучшие качества граждан Полночи и будете всегда стремиться вперед.
– Ну-ну, поглядим, – посмеивается Жоэль, скрестив руки и высоко подняв брови.
– На что? – не понимает Ноэми.
– Толерантность? Сосуществование? Половину прошлого года меня оставляли сидеть после уроков в классе, а все потому, что у меня не было средств купить тауму[6] для опытов по алхимии!
Самия цокает языком и прожигает Жоэля взглядом:
– Слушай, ты же не станешь нам тут сейчас докучать своими дешевыми теориями, да? Тебя оставили на второй год потому, что ты облажался с учебой, вот и все. Все, кто учился в прошлом году, могут это подтвердить. Прекрати хоть ненадолго корчить из себя жертву, надоело!
– Я из себя корчу жертву? Может, это ты платишь налог на кислород, а не я?
– Бросьте, ребята, – примирительно говорит Ноэми. – Вы уже нас замучили, честное слово.
Мы с Коленом не можем не согласиться с ней.
– Таума, – бурчит Жоэль. – Цена выросла втрое с прошлого года. И мне пришлось выбирать, покупать ее, чтобы выживать или чтобы учиться. Я выбрал свою башку.
Дома я уже прочел школьные учебники Сюзель и легко понимаю, что он имеет в виду.
На тауме держится мир Полночи. Эту субстанцию мы используем и в медицинских целях, и для работы нашей техники, а еще для сотворения огоньков или зелий для стимуляции роста волос. Гоблины извлекают и очищают ее, и мир Полночи не смог бы без нее обойтись.
