Я поднял его и наконец заплакал.
– Все хорошо? – беспокоится Колен.
Я качаю головой, не в силах скрыть свою неуверенность.
Мои родители вот-вот приедут, а это, как вы понимаете, ничего хорошего не предвещает. Школа была закрыта в течение двух дней. Правители Полночи прислали команду для очистки подземелий и следственную группу для допроса свидетелей. Хуже всего пришлось личам, вынужденным смириться с разгромом их штаб-квартиры. Впрочем, Люка нас заверил, что запасы таумы надежно спрятаны; личи нашей школы обеспечены на год вперед.
– На что спорим, что мамочка первая ворвется в дверь? – спросила Сюзель.
Она улыбается, но я знаю, что ее трясет, как и меня.
Мы стоим с нею, с Эйр, Прюн, Жоэлем и Коленом в том самом вестибюле, где Креон напал на меня в мой первый школьный день, кажется, будто с тех пор миновал целый век. Вокруг нас многие другие ученики с нетерпением ждут встречи с родителями – хорошо тем, у кого совесть чиста.
Прюно, бывший нашим буфетчиком, а теперь временно исполняющий обязанности консьержа, открывает дверь, и ожидание заканчивается. Прежнего консьержа депортировали вместе с остальными гоблинами, хотя мадам Персепуа четко и ясно объяснила, что доверяет ему и не верит в его причастность к заговору. Но начальство на стороне Полночи решило, что нельзя рассматривать каждый случай по отдельности в столь чрезвычайной ситуации.
Как только створки двери распахнулись, от группы родителей отделилась фигура и кто-то бросился прямо к нам.
– Папа?! – воскликнули мы с Сюзель хором.
Больше мы ничего не успели сказать, потому что отец обнял нас и прижал к себе, хлюпая носом и со слезами на глазах.
– Дети, у вас все в порядке? Стыдно, стыдно должно быть тем, кто не пустил нас сюда раньше, – причитает он. – Все хорошо? Вы здоровы?
Он отступил на шаг, чтобы нас рассмотреть. Провел ладонью по волосам Сюзель. Меня погладил по плечу. Заметил мою увечную руку и снова едва сдержал рыдания.
– Все в норме, папа, – попытался я его успокоить. – Ничего плохого со мной не случилось, честно.
– Ох, сынок, я горжусь тобою!
Он снова крепко, почти судорожно обнял меня, а я разрывался между желанием заплакать вместе с ним (что было недопустимо в присутствии моих друзей) и страхом, который охватил меня, когда я уловил взгляд матери.
Она одна осталась на крыльце, окутанная вуалью, в облегающем костюме и туфлях-лодочках. Она застыла на месте.
– Дайте ей немного прийти в себя, – прошептал отец, – она никогда не умела справиться с избытком эмоций. Итак, я вижу, это твои друзья, которых мы должны поблагодарить за ваше возвращение?
Я приготовился познакомить их, но тут мать атаковала вестибюль. Она ворвалась, вся вибрируя от еле сдерживаемой силы, и ее каблуки-шпильки цокали так громко, что все вокруг затихло.
Она остановилась перед нами. Молча откинула вуаль.
Краем глаза я заметил, что Скель занял позицию перед Эйр.
Время тянулось бесконечно.
Но наконец мать протянула руку волчице и сказала:
– Благодарю.
– Кошмары точно будут преследовать меня еще сто лет, – пожаловался Жоэль.
– Мы обязаны туда идти? – спросила Прюн.
– Боюсь, что это обсуждению не подлежит, – сказал я, чувствуя себя виноватым.
Мать пригласила всю компанию к нам домой на Рождество. Волчицу, огрицу, лича и сирена. Не знаю, удачная ли это идея. Честно говоря, я сомневаюсь. Но, без сомнения, это самый дорогой подарок из всех, когда-либо полученных мною от матери, а только боги знают, как много их было.
Скель хотел было отклонить протянутую руку матери; но Эйр ответила рукопожатием, не вняв стенаниям своего огонька. По сути, сегодня в школе произошло историческое событие. Я вспомнил, как совсем недавно директриса сказала: «Мне нужна отчетливая картинка: сближение между волками-оборотнями и вампирами возможно». Жаль, что никому не пришло в голову запечатлеть этот момент.
– Ты точно решил? – спросил Жоэль.
Родители предложили нам с Сюзель уйти из школы. Хотя формально это противоречит законам Полночи, они были готовы пойти на конфликт, если мы не чувствовали себя здесь в безопасности. Мать даже сообщила нам, что вошла уже в контакт с родителями пропавших учеников, и они договорились подать общую жалобу на создание опасной ситуации для несовершеннолетних.
Я отказался без колебаний.
Сюзель понадобилось больше времени, чтобы определиться. Тогда я сообразил, что она вышла из передряги хоть и без потери руки, но не совсем невредимой. Надеюсь, что она утешится.
– Да, точно, – ответил я Жоэлю. – Ну что мне делать дома одному день-деньской?
– Смотреть сериалы? – предположил он.
– Читать? – добавила Эйр.
– Делать покупки онлайн? – придумал Колен.
– Спать! – мечтательно протянула Прюн.
Я готов был их всех расстрелять взглядом.
– Вы уже все продумали, значит, вы хотите, чтобы я ушел!
Жоэль расхохотался и взял из моей руки бутылочку сангинады, чтобы помочь открыть.
– Это я оставлю себе, – улыбнулся он, помахав металлической крышечкой у меня под носом.
Когда мы пришли в библиотеку, чтобы продолжить ее восстановление, новый консьерж встретил нас улыбкой до ушей.
