Софи настолько было плохо, что она с трудом понимала, что он говорит. Однако, не подавая виду, начала медленно подниматься в свои апартаменты, не обращая внимания на Патрика, который стоял у подножия лестницы и обеспокоенно смотрел ей вслед.
Она прилегла отдохнуть и заснула, но этот сон облегчения не принес. К ужину слабость усилилась. Софи распорядилась принести еду в ее комнату, потому что сил беседовать с Патриком совершенно не было. Он ужинал в одиночестве (опять фазан - надо серьезно поговорить с Флоре), гадая, избегает ли его Софи намеренно или действительно плохо себя чувствует.
Весь вечер Патрик боролся с желанием подняться наверх и посмотреть, как она там, но когда наконец решился, то обнаружил ее крепко спящей. Он рассматривал ее несколько минут. Она выглядела изможденной - лицо усталое, белое как бумага, темные круги под глазами.
Патрик нежно положил руку на живот, но она не пошевелилась.
- Привет, - прошептал он.
Живот приподнялся при вдохе, и Патрик отдернул руку со смущением, какого не испытывал уже многие годы.
На следующее утро Софи лучше себя не почувствовала. Та же вялость во всем теле, та же ноющая боль в спине. Она сумела кое-как встать с постели, но только для того, чтобы добраться до кресла. Неужели так будет продолжаться все оставшиеся два месяца? От этой мысли сразу же заболела голова.
В душе очень медленно разрасталась тревога. Поначалу ей казалось, что она не понимает причину, но на самом деле уже все было ясно. Ребенок. Он перестал шевелиться. Софи в панике сжимала живот и не чувствовала никакого отклика. А ведь совсем недавно все было иначе. Она с такой радостью ощущала в себе робкие, но восхитительные трепетания!
Через минуту Софи решилась дернуть за шнур колокольчика.
- Срочно вызови доктора Ламбета. Мне он нужен здесь немедленно. Пошли за ним карету.
Симона сделала реверанс. Софи прислушалась к ее быстрым шагам по коридору, затем села, положила руки на живот. Ну хотя бы какое-нибудь движение, шевеление, слабенькое трепыхание, хотя бы что-нибудь... но никакого отклика. Никакого. Она посмотрела на свой живот, который выдавался далеко вперед, тяжелый, неуклюжий, неподвижный. "Ребенок спит, да-да. - Софи встрепенулась. - Конечно, как же это я забыла. Он просто заснул. Я почувствовала слабость, и он тоже. Он просто спит".
Когда в спальню вошел доктор Ламбет, она чувствовала себя уже почти умиротворенной.
- Извините, доктор, что побеспокоила вас. Наверное, напрасно.
- Помилуйте, ваша светлость, какие могут быть извинения. - Доктор Ламбет прошел к ее креслу. - Я к вашим услугам. - Он быстро наклонился, приложил свои широкие ладони к ее животу, а через несколько секунд так же быстро выпрямился и мягко произнес:
- Я вынужден просить вашу светлость приподнять ночную рубашку. - Он отошел к окну.
Симона помогла госпоже расстегнуть ночную рубашку и освободить живот.
Все время, пока доктор ощупывал ее живот, Софи тупо смотрела на бледно-рыжие с сединой волосы на его затылке. Он молчал, и на нее начала надвигаться неумолимая правда, от которой теперь уже укрыться становилось все труднее и труднее.
- Прошу вас одеться, ваша светлость. - Ламбет по опыту знал, что одетыми пациенты всегда чувствуют себя намного спокойнее.
Софи безучастно посмотрела на доктора и кивнула Симоне. Доктор Ламбет удалился в гостиную, где предался размышлениям о причудах аристократов. Вспомнил, как адвокат Фоукса дотошно проверял его медицинские сертификаты. Можно не сомневаться, какой шум поднимет этот Фоукс по поводу потери ребенка. Ламбет вздохнул. "И зачем только я берусь пользовать этих аристократов? Ах да, конечно же, из-за денег".
Вошла Симона и пригласила его в спальню госпожи. Софи по-прежнему сидела в кресле. Доктор Ламбет встретился с ней глазами. Страха в них не было, только отчаяние.
- Вынужден вас огорчить, - доктор старался, чтобы его голос звучал по возможности мягче, - но у меня серьезные предположения, что по каким-то неведомым мне причинам ваш ребенок погиб. На все воля Божия - это единственное, чем можно утешиться в таких случаях.
- Погиб, вы сказали? - переспросила она тупо. - То есть умер?
- Предположительно, - заметил доктор Ламбет. - Я не люблю делать поспешных выводов, но в данном случае пока никаких признаков жизни вашего плода обнаружить не удается. Такие явления, к сожалению, не так редки, как это может показаться на первый взгляд. В последней стадии созревания плод неожиданно погибает, и до сих пор никому не удалось объяснить почему. - Он осторожно коснулся живота Софи. - Вот здесь больно?
-Нет.
- Если плод погиб, то роды у вас могут начаться либо сегодня, либо в крайнем случае завтра.
- Роды?
- Ваша светлость, младенец в любом случае должен быть извлечен на свет Божий.
Софи не нашлась, что сказать.
- Необходимо сообщить вашему супругу.
Софи отрицательно покачала головой.
- Позвольте послать за ним кого-нибудь, - настаивал доктор.
- Нет! - Лицо Софи покрыла смертельная белизна. - Мне нужно подумать. Я...
- Но ведь ваш супруг... - Доктор Ламбет повернулся к Симоне.
