Ее мать, мило улыбаясь, тянула Мадлен за руку - представить пожилой француженке. Интуиция подсказывала Софи, что это и есть та самая мадам де Меневаль, знаменитая своей способностью разоблачать самозваных французских аристократов. Ни секунды не колеблясь, Софи извинилась перед Патриком и быстро направилась к матери.
Патрик обескураженно пожал плечами и поспешил вслед за женой.
Но Софи прибыла слишком поздно. Мадлен уже делала перед мадам де Меневаль изящный реверанс.
- Черт! - прошептала Софи и замедлила шаг. Увидев дочь, Элоиза приветливо улыбнулась:
- Cherie, разреши познакомить тебя с мадам де Меневаль. Я только что представила ей нашу дорогую Мадлен.
С упавшим сердцем Софи подошла и стала рядом с матерью. Еще секунда, и мадам объявит Мадлен самозванкой. И тогда разразится катастрофа, последствия которой трудно предугадать.
Ее руки коснулся Патрик. Что, черт возьми, происходит? Эта французская старуха, одетая в черное выцветшее шелковое платье, чем-то ужасно напугала Софи. У нее действительно был хищный орлиный нос, но выглядела она вполне безобидно. Патрику даже показалось, что старуха добрая. К тому же она, кажется, плакала.
Ну, плакала - это, пожалуй, сильно сказано. Мадам де Меневаль уронила одну скупую слезу и протянула руки к Мадлен.
- Мадлен, дорогая Мадлен! А я считала вас погибшей вместе с матушкой. Боже, как мне здесь не хватает дорогой Элен! А вы просто ее копия. Моя дорогая, я помню вас совсем ребенком, когда вам было лет пять, не больше. Матушка привезла вас тогда в Париж на балет. Надо же, в такую даль! Ваша матушка любила балет. О, как она любила танцевать.
Софи напряженно молчала. Мадлен тоже. Обе во все глаза смотрели на мадам де Меневаль, как если бы у нее на лбу внезапно выросли рога. Но мадам этого не замечала. Она вытащила из сумочки носовой платочек из тончайшего кружева и аккуратно промокнула глаза.
- Боже, даже не верится! Именно так выглядела ваша бедная мама в те времена, когда затмевала всех придворных дам. Мне кажется, я снова вижу перед собой мою дорогую Элен. У вас ее глаза, волосы... ваша фигура в точности как у нее. Да как же, я хорошо помню, как наш дорогой король Людовик с вожделением поглядывал на грудь Элен. Как будто это было вчера. Мария Антуанетта обычно была этим весьма недовольна, но виду не подавала. О, она была гордая дама! К тому же упрекнуть вашу матушку ей было абсолютно не в чем. Она вела себя безупречно - настоящая аристократка. И скромная, никогда вперед не вылезала. А то, что Людовик находил ее очень привлекательной, так в этом Элен не виновата.
Неожиданно мадам заметила на лице Мадлен удивление.
- Милая, вы, наверное, не знали, что являетесь копией вашей матушки. Я угадала?
- Отец иногда говорил, - медленно произнесла Мадлен, - но я в это не верила.
В этот момент позади Мадлен возник Брэддон и коснулся ее локтя.
- Я полагаю, что сейчас мой танец, - сказал он с поклоном.
- Брэддон! - воскликнула Мадлен, забыв, что обращаться по имени - это нарушение этикета. - Мадам де Меневаль говорит, что я очень похожа на свою маму!
У Брэддона отвисла челюсть. Софи напряглась. Сейчас ляпнет что-нибудь идиотское. Непроизвольно она сжала рукав Патрика.
Патрик скосил глаза на побледневшую жену. Почему Софи так взволновалась? Он терялся в догадках.
К счастью, мадам де Меневаль заговорила прежде и тем, сама того не ведая, помешала Брэддону все испортить.
- Вы, должно быть, тот самый граф Слэслоу, - сказала она, критически оглядывая Брэддона. Она не очень-то жаловала все типично английское, в том числе и таких здоровяков, голубоглазых, с белокурыми волосами. - Я слышала, что вы имели честь сделать предложение дочери моей дорогой приятельницы маркизы де Фламмарион?
- Это верно, - нерешительно произнес Брэддон и снова поклонился. На всякий случай.
Мадам фыркнула. Дурак, как и все эти англичане. Но все же не такой странный, как супруг Элен.
- А ваш отец, маркиз... - Она снова посмотрела на Мадлен, которая, услышав ее слова, стала белее полотна. - Надеюсь, он в добром здравии?
- Отец привез меня в Англию в девяносто третьем, - осторожно сказала Мадлен.
- О, девяносто третий год. - Мадам поежилась. - Это был ужасный год, ужасный. Да, как раз тогда вашу бедную матушку... - Она горестно вздохнула. - Я помню, это было в апреле.
- Ужасный год.
Это невероятно, но Мадлен побледнела еще сильнее.
- Отец сказал, что мама умерла от лихорадки, - нашлась наконец она.
- О нет,- воскликнула французская мадам. - Ее арестовали. Фукс, этому мяснику, нужны были новые жертвы. Она редко приезжала в Париж - знаете, ваш отец был таким затворником, - но тут ей, видимо, понадобилось купить... я думаю, что-то из одежды. Впрочем, я не уверена. Да это и не важно.
Мадлен знала, что это правда. Отец периодически возмущался стремлением женщин угнаться за модой. Вот, значит, в чем дело.
