- Но с тобой мне бы очень хотелось иметь детей, - прошептал Патрик. - И они у нас будут. Конечно, волноваться за тебя я не перестану, но мы будем иметь детей, сколько ты захочешь - троих, четверых или даже десятерых. - Он улыбнулся.
Софи прижалась к его груди. "Он желает меня и хочет иметь детей. Этого достаточно, более чем достаточно".
- Я люблю тебя, - вырвалось у нее. - Люблю. Патрик отпрянул.
- Софи, тебе не следует произносить такие слова, только что бы сделать мне приятное. Ты думаешь, я не знал о твоих чувствах?
"Он знал о моих чувствах? - удивилась Софи. - Знал о том, что я его люблю, и устраивал весь этот маскарад?" Она попробовала обидеться, но у нее ничего не получилось. Она его любила. Да, любила своего мужа неистово, безумно, беспомощно.
Патрик в этот момент чувствовал, как будто его сердце разрезают на части. Все это время он мечтал услышать эти слова, и вот сейчас обнаружил, что не хочет, чтобы она их произносила. Он не хотел любви, которая на самом деле была не любовью, а благодарностью за обещание иметь ребенка. Да, потеря ребенка их сблизила, но не нужно называть это любовью. Он жаждал, чтобы она почувствовала к нему ту же самую неистовую, сумасшедшую любовь, какую он испытывал к ней.
- Софи,- сказал Патрик, пригладив ее волосы,
Она ждала, но он не проронил больше ни слова, просто гладил волосы, и все.
- У тебя еще не пропало желание ехать сегодня в Даунз?
Софи кивнула.
- Тогда я сейчас распоряжусь. - Он сделал небольшую паузу. - Но ты разрешишь мне приехать туда через несколько дней?
Софи зарылась лицом в его шею.
- Поехали сейчас, Патрик. - Ее голос дрожал. - Поехали со мной.
Он немедленно завладел ее мягкими губами.
- Конечно, поеду. Я поеду с тобой куда угодно, дорогая.
Через несколько дней Софи проснулась в особняке Даунз совершенно обновленной. Несказанная благодать омыла ее сердце целительным бальзамом. "Мое дитя - наше - ушло. Но будут другие". Рядом лежал муж, на нем была глупая, отороченная кружевами ночная рубашка. По каким-то неизвестным ей причинам Алекс настоял, чтобы он ее надел. Лицо Патрика было худым и изможденным, на щеках трехдневная щетина. Софи вдруг подумала, что красивее он никогда в жизни еще не выглядел.
Глава 28
"Чем это он щекочет мой нос? - подумала Софи и открыла глаза. Цветком".
- Долго я проспала? - Она сонно улыбнулась.
- Около часа, - ответил муж и наклонился над ней. Затуманенные глаза ласкали ее лицо.
Софи потянулась почесать спину - наверное, травинка колючая попалась. Платье натянулось, рельефно обозначив груди. У Патрика затрепетали руки.
- Твой наряд требует орнамента. - Он проворно ощипал маргаритку и осыпал корсаж жены дождем белых шелковистых лепестков.
Софи засмеялась и посмотрела на мужа.
Волосы у Патрика были в беспорядке. Должно быть, он тоже немного вздремнул. Дело в том, что они решили устроить небольшой пикник с нежными, пропитанными вином бисквитами, взбитыми сливками и бутылкой легкого игристого вина.
Уже два долгих месяца прошло с тех пор, как Патрик и Софи прибыли сюда из Лондона залечивать раны.
Они поставили своему ребенку простой белый памятник с краткой надписью: "Любимой Фрэнсис" - Софи ей дала такое имя. Вместе с Шарлоттой она посадила там несколько десятков подснежников. Садовник Шарлотты крутился рядом, негодуя, что леди испачкали руки.
В Лондон возвращаться не хотелось. В их городском доме все было пропитано памятью о семейном раздоре, холодных одиноких ночах и страшной потере. Они устроились в одной из огромных спален особняка Даунз.
Но одиночества не было - Шарлотта и Алекс находились здесь же, рядом. И это было замечательно. Особняк Даунз больше не казался Патрику пустым, похожим на пещеру. Кроме того, на летние каникулы из Харроу прибыл Генри, к великому восторгу Пиппы. Теперь в коридорах особняка все время звучали детские голоса и смех.
Но что самое главное, рядом с Софи постоянно был Патрик. Он помогал ей подняться с кресла, не позволял поднимать ничего тяжелее пялец для вышивания. А вечером, отпустив Симону, сам расчесывал ей волосы.
Ночью они спали рядом, нежно прижавшись друг к другу. Патрик обычно зарывался лицом в шею Софи. Если она поворачивалась, он неизменно притягивал ее к себе, не давая никуда уйти даже во сне.
Сегодня вечером они устраивали маленький домашний прием. Должны были прибыть девять - двенадцать гостей. В особняке вовсю шла подготовка, а Патрик схватил Софи и утащил в карету на пикник.
- А где кучер? - спросила Софи, оглядываясь. Кареты нигде не было видно.
Патрик продолжал ласкать ее маргаритками.
- Я отослал его домой.
- Домой? А как же мы теперь туда доберемся? Они расположились в красивом месте у речки, приятно пригревало солнышко, так что вопрос этот прозвучал у нее как-то вяло, без должной заинтересованности.
Патрик не ответил, найдя себе новое развлечение. Рядом росли кусты жимолости, он сорвал несколько цветков и украсил ими янтарные локоны жены.
- Патрик. - Софи томно улыбнулась, наслаждаясь цветом глаз мужа. Они теперь стали угольно-черными.
-Да.
- Няня в детстве научила меня гадать по лепесткам маргариток.
- На что?
