Они свернули в арочный проход, ведущий в большую комнату. Патрик отодвинул полог и остановился рядом с Софи. Вся комната была уставлена койками, на каждой лежал раненый. У некоторых были повязки на голове, у других перебинтованы ноги. Странно, но на их появление почти никто не среагировал. Только полная женщина быстро подняла голову, а затем продолжила бинтовать грудь одному из несчастных солдат.
Увидев, как побледнела Софи, Патрик легонько обнял ее за плечи.
- О Боже, Патрик, они же еще совсем мальчики! Ты видишь?
- Они раненые и потому выглядят моложе, - мягко произнес он.
- Нет. - Софи порывисто вздохнула. - Вон тому на вид не больше четырнадцати.
В Индии Патрику приходилось наблюдать похожие ранения в голову. Шансов выжить у этого парня было очень мало.
Внезапно перед ними вырос миниатюрный солдатик, одетый в потрепанную форму французского пехотинца. Руки скрещены на груди, смотрит строго.
- Мистер Хенкфорд, почему вы позволили войти сюда посторонним? требовательно спросил он по-английски с сильным акцентом. Он буквально буравил Джона своими свирепыми серыми глазами.
Джон откашлялся и начал оправдываться:
- Понимаете, Генри, их клипер зашел в бухту переждать шторм. Эти господа остановятся здесь на ночь. Я был вынужден все рассказать.
Патрик удивленно посмотрел на Хэнкфорда. Последние сомнения в сотрудничестве с французами развеялись. Софи сделала реверанс.
- Должно быть, вы тот мужественный солдат, который спас своих товарищей? - произнесла она, не скрывая восхищения.
Генри взглянул на красивую леди.
- Я только помог им забраться в лодку. Они бы все равно умерли, потому что никакой помощи не было. К сожалению, все не поместились.
Патрик оглядел комнату.
- Но вам удалось спасти десятерых. Это тоже немало. Генри внимательно посмотрел на высокого англичанина. Патрик поклонился.
- Вас можно поздравить, Генри. Вы совершили настоящий подвиг.
Генри смутился.
- Меня зовут Анри. - Внезапно он сделал придворный поклон, в точности по этикету.
Патрик многозначительно посмотрел на жену. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Определенно Генри не простой французский мальчик.
- Сколько вам лет, Генри? - спросил Патрик.
- Почти тринадцать.
- Поразительно. Неужели во французскую пехоту рее начали брать двенадцатилетних?
- Нет, - возразил Генри. - Я был... не знаю, как это называется по-английски. В общем, носил знамя. А в пехотинцы меня должны были произвести после четырнадцати.
Софи сильно сжала руку Патрика.
- Не могли бы вы познакомить меня со своими товарищами? - обратилась она на французском к Генри.
Последнее сопротивление было сломлено. Он просиял и повел ее по комнате, негромко называя имя каждого из раненых.
Патрик задумчиво смотрел им вслед. Во время якобинского террора парню было года три-четыре, но он до сих пор не забыл, как кланяться.
- А как вы вообще оказались в этом монастыре? - Он посмотрел на Хенкфорда.
Тот потупился:
- Мы с мамой члены секты "Семья любви". Вы слышали о такой?
Патрик кивнул. Кто же не слышал о "Семье любви"? Выходцы из Голландии, они появились в Англии еще при Елизавете. Религиозная секта исповедовала, кажется, нудизм и групповой секс. Он бросил взгляд на пухлую даму, которая закончила менять повязку и теперь поправляла простыни раненому рядом. На сторонницу половой свободы она была похожа мало.
- Мне казалось, что "Семья" уже прекратила существование.
- О нет, - уныло проронил Хенкфорд, - кое-кто еще остался. По крайней мере в Уэльсе. Мой дед стал членом секты в 1731 году. Он купил этот монастырь в надежде со временем обосновать здесь настоящую "Семью". Но бабушке образ жизни "Семьи любви" пришелся не по душе, и она их всех отсюда выгнала прочь. Однако позднее моя мать присоединилась к секте вместе со мной.
- Так что, понимаете, когда эти французские мальчики зашли в нашу бухту, отказать им мы не могли.
- Лодкой правил Генри? - спросил Патрик.
- Наверное, - отозвался Хенкфорд. - Я точно не знаю. Они причалили прямо к мысу и затем вошли в бухту. Один из принципов "Семьи" - оказывать помощь всем страждущим.
"Пожалуй, этот монастырь вряд ли может стать форпостом наполеоновского вторжения", - подумал Патрик и окончательно успокоился.
Ужинали на монастырской кухне, за длинным отскобленным ножами столом. В дальнем его конце напротив Симоны, мрачно сгорбившись, сидел Флоре. Дальше расположился Генри, рядом с Софи - он теперь следовал за ней по пятам, - а напротив - Патрик с Хенкфордом и его матерью.
- Какая прелесть этот ужин! - восхитилась Софи. Патрик удивленно посмотрел на жену. Если бы лондонские аристократы могли сейчас видеть свою королеву красоты. Волосы в полном беспорядке, одежда, в общем, тоже требовала внимания, глаза сияют восторгом. И все потому, что она ужинает вместе со своими слугами в монастыре двенадцатого века.
- Да, - отозвался он в тон ей, - это несравненное, неповторимое удовольствие.
Софи наморщила нос.
- Изволите шутить, сэр, а между тем для меня сейчас ужинать, с милейшим Генри, действительно непередаваемое удовольствие.
