Патрик быстро прижался губами к ее губам.
- Ты плакала, потому что я не прислал тебе официальное приглашение выйти на палубу сыграть в триктрак?
- Нет, - ответила Софи.
- А я скучал без тебя. - Его теплое дыхание вызывало у нее во всем теле слабую дрожь. - И все время надеялся, что ты появишься, о моя многоязычная жена.
Софи внимательно посмотрела на Патрика, но его темные глаза не выражали никакого недовольства.
- Тебе не понравилось, что я говорю по-валлийски?
- Господи, почему же это мне должно не понравиться? "Неужели это действительно так?" - подумала Софи.
- Я был поражен, - продолжал Патрик, - это правда. Но дело тут не в твоем знании валлийского - этот сюрприз достоин восторга, - а в том, что ты рассказала о своем детстве. Как ужасно расти в такой обстановке, с такими родителями!
Софи очень не хотелось опять касаться этой темы.
- А в какой обстановке рос ты? Твои родители ссорились?
- Понятия не имею, - ответил Патрик, ложась на постель рядом с ней. Отца я вообще видел только по торжественным случаям. Думаю, они довольно сносно ладили друг с другом.
- А какой была твоя мама?
Патрик подался вперед и начал водить пальцем по ее скулам.
- Она была похожа на тебя. Миниатюрная и изящная. Я помню, что наша няня всегда ворчала, когда мама заходила в детскую. Потому что мы с Алексом залезали ей на колени и мяли платье. Она всегда одевалась очень элегантно, но на это внимания никогда не обращала. Помню, она носила кринолин. И еще от нее пахло лесными колокольчиками.
- А сколько вам было лет, когда она умерла?
Рука Патрика, которая гладила ее лицо, упала на постель.
- По семь. Она умерла во время родов. Родился мальчик, но он не прожил и нескольких часов.
Софи подняла руку Патрика и прижалась к ней щекой, немного изогнувшись, чтобы чуть-чуть к нему прижаться.
- Боже мой, Патрик! Какое несчастье.
- Боль уже притупилась, ведь это было давно.
Патрик слабо улыбнулся. Приятно, когда жена вот так нежно прижимается к твоей груди. К этому так легко привыкнуть, как бы потом отвыкать не пришлось.
- Ладно, жена, расскажи лучше, какие у тебя еще приготовлены сюрпризы? Может быть, ты говоришь на норвежском или шведском?
- Конечно, нет, - отозвалась Софи после секундной паузы. - Больше никаких сюрпризов, Патрик.
Он повернулся на спину, уложил ее к себе на грудь и мечтательно произнес:
- Иметь образованную жену - это замечательно. Например, завтра мы войдем в бухту и простоим там около недели. Ты сможешь общаться с хозяином гостиницы на его родном языке, заказывать еду и все остальное.
- Наверное, тебе ужасно не хватало матери, когда ее не стало. - Она почувствовала, что вот-вот расплачется.
- Конечно, - подал голос Патрик. - Я был маменькин сынок, это уж точно. Алекс, как наследник, часто общался с отцом, а мне доставалась мама в полное распоряжение - вроде как в утешение. Но я твердо знаю, Алекс с большим удовольствием поменялся бы со мной местами. Мы это оба знали.
По щеке Софи скатилась слезинка и растворилась в кремовой белизне его рубашки. Ее пронзила острая жалость к маленькому Патрику, потерявшему мать, тоскующему по ней. Это было невозможно перенести.
- Ты плакал? - произнесла она подозрительно высоким голосом, но Патрик этого не заметил.
Его охватили воспоминания.
- Плакал ли я? Конечно. Я только и делал, что плакал и плакал. К несчастью, накануне я провинился перед ней. Соврал, и она меня за это заслуженно отругала. Но никто не мог даже предположить, что роды будут для нее такими опасными, потому что со мной и Алексом проблем у мамы не было. Вечером я, как всегда, ждал ее. Она приходила поцеловать меня перед сном, так у нас было заведено. Кроме того, мне нужно было убедиться, что она больше не сердится. Но мама не пришла.
Теперь уже слезы у Софи потекли ручьем.
- О, Патрик! - Ее голос пресекся, но он по-прежнему пребывал в прошлом.
- Тогда я встал и в ночной рубашке прокрался по коридору к ее спальне. Ведь она всегда приходила...
- И что же, Патрик?
Его рука конвульсивно притянула Софи поближе.
- В ее спальню я не вошел, потому что услышал стоны. Даже не стоны, а крики. Я знал, что это кричит она, и побежал обратно в постель. Спрятал голову в подушку. Утром мне показалось, что это был сон. Но... она умерла.
- О, Патрик, как это ужасно! - Софи зарыдала.
Он приподнялся на локте.
- Не надо, Софи! Не плачь, моя хорошая. Все это давно прошло.
Софи расплакалась еще сильнее, зарывшись лицом в его рубашку. Патрик покрывал поцелуями ее лоб, единственное, что было доступно. Наконец она затихла, позволив ему вытереть свое лицо.
- Извини, у меня сегодня вообще какое-то меланхолическое настроение. Затем, вспомнив основную причину своей меланхолии, Софи слегка покраснела.
- Ты загрустила, потому что весь день пробыла в каюте?
- Нет, - сказала Софи. Ее голос слегка подрагивал, потому что в это время он осыпал поцелуями ее шею. - Просто плаксивое настроение.
"Может быть, у нее начались месячные? - подумал Патрик. - Хорошо, что она реагирует слезами, а не бросается вещами, как Арабелла".
- У тебя с этим все нормально? - спросил он. Софи смущенно подняла глаза:
- С чем с этим?
