- Как только Фоукс возвратится, - произнес он, отворачиваясь от свисающей со стропил паутины, - мы вступим с ним в переговоры. Разумеется, осторожно.
У его собеседника на этот счет было другое мнение.
- Будем мы осторожны или нет, - заметил он, - это безразлично. Потому что у Фоукса скипетра нет и, я слышал, не будет. Он получит вещь, только когда прибудет на место. Очень жаль, что так все сложилось. Чертовски жаль.
Месье Фуко (по крайней мере под такой фамилией этот человек был известен в Лондоне) вздохнул. Он не знал, каким образом англичанам стал известен его восхитительный план подменить усыпанный рубинами скипетр, предназначаемый в дар Селиму, на начиненный взрывчаткой, но стенать было бесполезно.
- Хватит об этом, - презрительно сказал он. - Клемпера выгнали, и доступа к скипетру теперь мы не имеем, поэтому следует добиваться цели другими средствами. А цель наша, напомню, полностью скомпрометировать английскую делегацию на коронации Селима.
- Конечно-конечно, - пробурчал Моул (под этой фамилией этот человек был известен среди немногих, кто его знал). - Но все равно ужасно жаль, что все сорвалось. Я все так замечательно подстроил. Клемпер должен был заменить скипетр, и у него бы это наверняка получилось.
Месье Фуко снова вздохнул. Для него это тоже был в известной степени удар, потому что несколько рубинов он намеревался попросту прикарманить. Англичане слишком уж расщедрились, Селиму хватило бы и половины. Ну не половины, так все равно не такого же количества.
- Может быть, мне попробовать поработать с новыми парнями, которых приставили к скипетру? - предложил Моул.
- Невозможно, - ответил Фуко. Его раздражал омерзительный запах в доме этого Моула. Он решил дышать ртом и потому говорил с придыханием. Ювелиров, которые начинали работать со скипетром, разогнали. Всех до одного. А новые, я в этом уверен, не будут такими сговорчивыми, как наш милейший Клемпер.
- Да, возможно, вы правы, - согласился Моул. - И с чем же мы явимся к Фоуксу, когда он вернется?
- Я представлюсь этому джентльмену как посланник Селима при английском дворе, - ответил Фуко.
- Понятно, - отозвала Моул и затих.
- Когда я вас нанимал, то, отчетливо припоминаю, вы уверяли меня, что говорите по-турецки, - мягко произнес Фуко. Он вытащил из кармана кружевной платок и, не глядя на Моула, начал махать им перед собой.
- Говорю немного, - нерешительно обронил Моул. - Как говорится, впитал с молоком матери.
- Сейчас проверим. Бу маса ми. Переведите, пожалуйста, мой дорогой Моул.
К проверке Моул не был готов. Это выяснилось немедленно.
- По-моему, это что-то вроде стола. Фуко язвительно улыбнулся:
- Понятно. Дальше проверять ваши обширные познания в турецком нет смысла. - Он ненадолго задумался. - В таком случае мы поступим вот как: скажем Фоуксу, что вы не говорите по-английски. Все переговоры буду вести я один, а вы будете лишь присутствовать. Тем более что внешность у вас подходящая. По-турецки я говорю свободно.
Моул кивнул и одернул шерстяные панталоны.
- Завтра я пришлю к вам моего портного, - сказал месье Фуко. - Его зовут Франсуа. - Фуко улыбнулся. - Надеюсь, он не заблудится и благополучно найдет ваш дом.
Моул снова кивнул.
- А вам, милейший Моул, я поручаю следить за городским Домом Патрика Фоукса. Хотелось бы нанести ему визит сразу же после его возвращения. Тем временем вы соберете все необходимые сведения о его домочадцах и всем остальном. Это пригодится на случай, если наши усилия не увенчаются успехом. Тогда начнем искать другие подходы.
- Будет сделано, - буркнул Моул. Его глаза засветились. Такие поручения ему были понятны.
Месье Фуко поднялся и, не подавая Моулу руки и вообще не прощаясь, неторопливой походкой вышел за дверь к ожидающей Карете. На его тонких губах играла иезуитская улыбка.
Глава 17
Спустя шесть недель поздно вечером в мартовский вторник "Ларк" встал у причала в лондонском порту. Примерно через полчаса на берег в числе прочих сошли достопочтенный Фоукс, подросток-француз и леди Софи. Последняя привлекла особенное внимание портовых грузчиков - некоторые в данный момент слонялись по причалу без дела, - уж больно она была хороша собой. При этом настоящая английская леди.
Однако мысли и намерения у этой леди были совсем не соответствующие. Отплывая на "Ларке" в Уэльс, Софи не собиралась помогать Брэддону, но на обратном пути в ней созрело решение бросить вызов матери. Элоиза гордилась своей светской проницательностью, способностью за десять шагов распознать настоящую леди. И вот сейчас Софи захотелось одурачить ее, а вместе с ней все светское общество, выдав дочь торговца лошадьми за французскую аристократку.
