— Все нормально, — сказала она. — Так вы не женаты?
— Нет.
«Поужинайте со мной? Переспите со мной? Женитесь на мне?» Если она ему все это скажет, он уж точно решит, что она не в своем уме. А может, она действительно рехнулась?
Он смотрел на нее, сдвинув брови:
— Кэтрин, боюсь мы больше с вами не сможем здесь встречаться. Сегодня последний раз.
Сердце у Кэтрин упало:
— Но почему? Я что-то сделала не то?
— Нет, дело не в вас. В нашей работе нельзя допускать, чтобы врач испытывал какие-либо чувства к пациенту.
Теперь она смотрела на него сияющими глазами:
— Вы хотите сказать, что испытываете ко мне какие-то чувства?
— Да. И по этой причине я боюсь, что…
— Вы абсолютно правы, — радостно заявила Кэтрин. — Давайте обсудим все сегодня за ужином.
Они поужинали в маленьком итальянском ресторанчике в центре Сохо. Чем их там кормили, значения не имело. Они были полностью поглощены друг другом.
— Это нечестно, Алан, — сказала Кэтрин, — Ты все знаешь обо мне. Расскажи о себе. Ты когда-нибудь был женат?
— Нет. Один раз был обручен.
— И что случилось?
— Шла война. Мы жили вместе в маленькой квартирке. Город сильно бомбили. Я работал в госпитале, а когда вернулся домой…
Кэтрин почувствовала боль в его голосе:
— …здания не было. Ничего не осталось.
Она сжала его руку:
— Мне очень жаль.
— Я долго приходил в себя. Так и не встретил никого, на ком бы хотел жениться.
А в глазах его она прочла: до сегодняшнего дня.
Они просидели в ресторане четыре часа, разговаривая обо всем на свете: театре, медицине, политике. Обо всем, кроме главного. Между ними как бы пробегала электрическая искра. Оба чувствовали огромное влечение друг к другу.
Наконец Алан решился заговорить:
— Кэтрин, то, что я сказал тебе об отношениях между врачом и пациентом…
— Расскажи мне об этом у себя дома.
Они быстро и одновременно разделись, и пока Кэтрин снимала с себя платье, она вспоминала, насколько иначе все было с Кирком Рейнольдсом. «Разница в том, что сейчас я люблю, — подумала Кэтрин. — Я люблю этого человека».
Она лежала в постели, ожидая его, и, когда он лег рядом с ней и обнял ее, все страхи, все опасения, что она никогда не сможет быть рядом с мужчиной, испарились. Они ласкали друг друга сначала нежно, потом яростно, пока их желание не стало нестерпимым. Когда он овладел ею, она вскрикнула от счастья. «Я наконец нашла себя, — мысленно произнесла Кэтрин. — Спасибо тебе».
Усталые они долго лежали, и Кэтрин крепко прижимала Алана к себе, не желая с ним расставаться.
Когда она вновь обрела способность говорить, она сказала дрожащим голосом: «Что вы, доктор, особенно хорошо знаете, так это как обращаться с пациенткой».
Кэтрин узнала об аресте Константина Демириса по подозрению в убийстве собственной жены из газет. Для нее это было потрясением. Когда она пришла в контору, то нашла всех служащих в шоке.
— Ты слышала новости? — простонала Эвелин. — Что нам делать?
— Будем продолжать работать, как будто ничего не случилось. Уверена, что это какая-то ужасная ошибка. Постараюсь связаться с ним по телефону. Но сделать этого ей не удалось.
Константин Демирис был самым важным узником, сидевшим когда-либо в Центральной афинской тюрьме. Следователь распорядился, чтобы для него не делалось никаких исключений. Демирис потребовал, чтобы ему дали телефон, телекс и курьера, но ему было отказано.
Большую часть суток Демирис размышлял над тем, кто мог убить Мелину. Поначалу он считал, что Мелина застала в доме грабителя, который и убил ее. Но, узнав о всех уликах против него, Демирис понял, что его подставили. Кто же мог это сделать? Наиболее логичным было бы подозревать Спироса Ламброу. Но Спирос любил свою сестру больше всех на свете и никогда не причинил бы ей вреда.
Затем Демирис стал подозревать банду, с которой был связан Тони Риццоли. Возможно, они узнали, как он с ним поступил, и решили отомстить. Но от этой мысли пришлось сразу отказаться. Если бы мафия захотела отомстить, его бы попросту прикончили.
Сидя в одиночке, Демирис вновь и вновь перебирал все события в уме и, исчерпав все другие возможности, пришел к единственно правильному выводу: Мелина покончила с собой, предварительно позаботясь, чтобы его заподозрили в причастности к ее смерти. Демирис думал о том, как он поступил с Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласом. По иронии судьбы он оказался в точно таком же положении. Его будут судить за убийство, которого он не совершал.
Тюремный надзиратель сказал ему:
— К вам пришел адвокат.
Демирис встал и последовал за надзирателем в маленькую комнату для свиданий. Там его ждал адвокат по фамилии Вассилики. Это был человек лет пятидесяти, с густой седой шевелюрой и профилем кинозвезды. Он считался блестящим адвокатом по уголовным делам.
— В вашем распоряжении пятнадцать минут, — сказал надзиратель. И ушел, оставив их вдвоем.
— Ну, — требовательным тоном спросил Демирис, — что вы делаете, чтобы вытащить меня отсюда? За что я вам плачу?
— Мистер Демирис, боюсь, все не так просто. Главный обвинитель отказывается…
