Сэрен отшатнулась от черной стены, зажала уши руками и, тряся головой, неверными шагами двинулась прочь.
– Довольно! – простонала она. – Пожалуйста! Перестаньте!
Голоса и крики стали дальше, глуше.
– Хозяйка? – прошептала она.
Только пепел, как у Халла. Жалкие остатки былых надежд. Но, в отличие от мужчины, которого, как ей раньше казалось, она любила, Сэрен не преклонила во имя определенности колени перед очередным идолом. Она больше не желает господ, равно как и бремени дружбы.
– Что с тобой? – раздался позади надтреснутый голос.
Она тряхнула головой и устало поднялась на ноги.
– Ничего, Бурук… Граница.
– Я не слепой.
– Выйдем на дорогу, и можно устроить привал.
– Считаешь меня слабаком?
– Ты, как и я, устал до изнеможения. К чему притворяться?
Внезапно его лицо исказила мука, он отвернулся.
– Погоди, скоро увидишь.
– Что с нашим договором?
Он по-прежнему стоял спиной.
– Придем в Трейт – и все, я тебя отпускаю.
– Так тому и быть. – Она направилась к своей поклаже.
Развели небольшой костер из остатков дров. Тени плевать хотели на границы и носились по краю мерцающего света. Повышенный интерес. Сэрен знала: теперь она помечена, из-за духов стены.
– Когда мы познакомились, ты была молодой, – неожиданно произнес Бурук, не отрывая глаз от пламени.
– А ты – счастливым. И что с того?
– Счастье… Да, привычная маска, я частенько ее надевал. Радостная весна, с ее бесконечными предательствами, обманом и кровью, которой то и дело обагрялись мои руки.
– О чем ты?
– О долгах, аквитор. О да, для всех я уважаемый купец умеренного достатка…
– А на деле?
– Мечты умирают, Сэрен Педак. Самоуважение теряется. Стоишь, боясь пошевелиться, и смотришь, как твои руки уродуют любую мечту, любое желанное представление о себе, об истинном твоем лице. Какой смысл об этом говорить…
Она подумала, прищурилась.
– Тебе угрожают.
Он не возразил.
– Ты должник?
– Долги начинаются с малого. Они почти незаметны, временны. В качестве расплаты тебя просят что-то сделать. Подлое что-то. Предать, например. И все – ты в их власти. Ты снова в долгу, боишься, как бы правда не выплыла наружу, благодарен, что тебя не уличили. А подлый поступок растет, если у тебя есть совесть… – Он вздохнул. – Завидую бессовестным, честное слово.
– Разве нельзя выпутаться?
Не поднимая глаз от пламени, Бурук почти весело произнес:
– Конечно, можно!
Его тон, так контрастирующий со всем уже сказанным, Сэрен испугал.
– Перестань быть им полезным…
– Да, это, видимо, единственный выход. Так и сделаю. – Он поднялся. – Пора спать. Утром выйдем к реке и сможем до самого Трейта болтать ногами в воде.
Она уснула не сразу, слишком вымотанная, чтобы думать и бояться.
Над костром смешались искры и звезды.
На закате следующего дня путники достигли Пристани Крейга. Три ветхих строения были окружены военными палатками. Повсюду сновали солдаты, у пристани стоял великолепный корабль. Над гербом седы полоскался на слабом ветру королевский штандарт.
– Здесь маги, – заметил Бурук, когда они спускались к лагерю, через который лежал путь к гостинице.
– Да, а солдаты – в качестве эскорта. Боевых действий ведь еще не было?
– Может, на море, – пожал он плечами. – Война, я думаю, началась.
Сэрен указала вперед рукой и остановила Бурука.
– Смотри! Те трое.
Он недовольно хмыкнул.
Фигуры появились со стороны палаток. За ними на некотором расстоянии следовали солдаты. Троица остановилась на полпути между лагерем и путниками.
– Узнаешь ту, что в синем, аквитор?
Она кивнула. Некал Бара, волшебница Трейта, почти столь же могущественная, как седа.
– А слева от нее, в черном меху, – Арахатан, командующий магами в батальоне Мерзлой Глины. Третьего я не знаю.
– Энедиктал, – подсказал Бурук. – Коллега Арахатана из батальона Змеиных Ремней. Три самых могущественных мага севера. Задумали какой-то ритуал.
