– Вряд ли они успели что-то почувствовать, – безжизненно произнес Бурук.
Они не сопротивлялись. Ханнан Мосаг, Рулад, раб Унинаас и Пернатая Ведьма. Халл Беддикт. Имена быстро пронеслись в голове, и Сэрен с дрожью увидела лицо Трулла Сэнгара.
– Но они умерли.
– Все до единого, – подтвердил Бурук. – Надо выпить.
Он потянул ее за руку.
Она не двинулась с места.
– Идти некуда.
– Таверна под гостиницей цела, она и осаду выдержит. Там сейчас пьют солдаты за погибших товарищей. Бедняги. Я имею в виду покойных. Пошли, Сэрен. Я намерен кутить.
Она оглянулась. Маги исчезли.
– Дождь, аквитор. Идем.
Он плотнее сжал ее руку, и она позволила себя увести.
– Что случилось?
– Ты в шоке, аквитор. Неудивительно. Вот, выпей чаю. Капитанский. Солнышко светит – давненько его не было видно.
Стремительное течение несло баржу. Невысокое солнце отливало бледной медью, над водной рябью дул теплый ветерок.
Она взяла кружку.
– К закату будем на месте, скоро покажется береговая линия. Или, по крайней мере, дым.
– Дым… – повторила она. – Да, дыму будет.
– Есть и хорошая сторона. Скоро ты от меня избавишься.
– Если война отменяется, то нет.
– Я в любом случае намерен освободить тебя от дальнейших обязанностей.
Сэрен взглянула на него, силясь собраться с мыслями. В памяти всплыла прошлая ночь. Таверна. Горланящие солдаты. На следующий день, то есть сегодня, пойдут разведчики. Она припоминала детали, царившее там странное возбуждение, жуткое, как огонь масляных ламп.
– Почему?
– Ты больше мне не нужна.
– Эдур попросят мира, хлопот у тебя будет по горло. – Она отхлебнула чай.
Он медленно и как-то обреченно кивнул.
– Я и забыла. Ты ведь собираешься сделаться ненужным…
– Именно. Достаточно мне шпионить.
– Оно и к лучшему, Бурук.
– Несомненно.
– Останешься в Трейте?
– О да. В конце концов, это мой дом, и я решил больше никогда его не покидать.
Сэрен пила. Мята и еще что-то приторное, от чего язык и мысли ворочались все медленнее.
– Ты отравил чай, – невнятно произнесла она.
– Что поделаешь, Сэрен Педак, пришлось. Начал еще вчера. Никак нельзя, чтобы ты сейчас ясно мыслила. Ты снова уснешь. Вечером тебя разбудит портовый рабочий – я об этом позабочусь. Все будет хорошо.
– Опять предательство?.. – Она проваливалась в сон.
– Последнее, дорогая. Если сможешь, запомни вот что: мне не нужна была твоя помощь.
– Помощь…
– Хотя… – донесся издалека его голос, – ты всегда владела моим сердцем.
Сэрен разлепила глаза. Голова раскалывается. Ночь. Она лежит под плащом, накрытая по самый подбородок, и ее медленно покачивает. Судя по слабому поскрипыванию, она на барже, которая пришвартована к каменному пирсу.
Застонав, аквитор села.
Послышался какой-то шорох, у носа возникла высокая кружка.
– Выпей, детка.
Голос был незнакомым. Она оттолкнула руку.
– Нет-нет, пей! Эль, чистый холодный эль. Голова пройдет. Он сказал, тебе будет лихо. Мне, когда переберу, всегда помогает.
– Я не пила…
– Все одно спала ты не обычным сном. Давай, девочка, надо тебя поднять. У меня жена хворая. Уже третий колокол отзвонил, а я не люблю бросать ее одну. Но он мне заплатил… Странник меня возьми, честный человек столько и за год не заработает! Просто за то, чтобы посидеть с тобой, убедиться, что ты проснулась и можешь ходить.
Она с трудом встала на ноги.
Сморщенный горбатый старик поставил кружку и поднял соскользнувший плащ.
– Поворотись-ка. Пряжка у меня. Сегодня студено – вон как тебя трясет. Повернись, вот так, умница.
– Спасибо.
Тяжелый плащ оттягивал плечи, в голове пульсировало.
– У меня была дочь. Один богатый забрал ее за долги. Жива она, нет ли… У него девок не сосчитать. Это еще в Летерасе. После уж оставаться там мы не могли. Не ровен час – встретишься. Или тело найдешь. Знаешь, как оно… В общем, на тебя она была похожа, высокая такая же… Выпей!
Сэрен взяла кружку, сделала три больших глотка.
– Так-то лучше.
– Мне пора. И вам тоже, к вашей жене.
– Пора, девочка. Идти-то можешь?
– Где мои вещи?
