– Ты еще долго намерен толкать меня под руку, Трулл?
Тот скосил глаза на упертую в грудь ладонь.
– Похоже, что здесь толкаешься только ты, Рулад.
После мгновения напряженной тишины император разразился лающим смехом и отступил назад.
– Подколки, как в старые времена, да? Когда мы все были такими… – Взмах мечом. – До всего этого… – Отсутствующий взгляд на мгновение сфокусировался на Трулле. – Мы скучали по тебе. – Рулад улыбнулся Фиру. – По тебе тоже. Удинаас, вина!
– Летерийский напиток, – заметил Фир.
– Я полюбил его вкус, брат.
Трулл и Фир прошли за Руладом во внутренние покои, где раб уже разливал густое вино в три летерийских кубка из золота и серебра. Трулл был сбит с толку, внезапный просвет в поведении Рулада поразил его, отозвался болью, причину которой он не мог сформулировать.
Император вместо трона выбрал треногий кожаный стульчик за приткнутым к стене, заваленным яствами столом. Рядом стояли еще два стула-близнеца. Рулад поманил:
– Идите сюда, братья. Присядьте с нами. Мы знаем, мы поняли… Любовь между нами, братьями, была, увы, неискренна.
Опускаясь на низкий стульчик, Трулл заметил, что Фир тоже ошеломлен.
– Не следует бежать от памяти, – продолжал Рулад, принимая кубок из рук Удинааса. – Родная кровь не должна постоянно жечь огнем. Пусть иногда она просто… греет.
Фир кашлянул.
– Мы тоже по тебе скучали… император.
– Довольно! Не надо титулов! Рулад – так нарек меня наш отец, как нарек всех своих сыновей – именами предков из династии Сэнгар. Не забывайте.
Удинаас вручил вино Фиру. Тот обхватил кубок напряженными пальцами.
Трулл взглянул на приближающегося раба и был потрясен выражением в его глазах.
– Спасибо, Удинаас.
Рулад дернулся и настороженно произнес:
– Он подчиняется мне.
– Разумеется, Рулад.
– Хорошо. Фир, я должен рассказать тебе о Майен.
Медленно выпрямившись, Трулл заметил, как дрожит вино в кубке. Взгляд раба успокаивал, словно говоря «все в порядке».
– Мы последнее время редко видимся, – неуверенно отозвался Фир.
– Даже наша мать ее редко видит. Майен хворала. – Рулад бросил на Фира нервный взгляд. – Прости меня, брат, я не должен был этого делать. А теперь уже… – Он осушил кубок одним глотком. – Удинаас, еще! Скажи им, Удинаас. Объясни так, чтобы Фир понял.
Раб наполнил кубок и отступил назад.
– У нее родится ребенок, – сказал он, избегая встречаться взглядом с Фиром. – Теперь никто не сомневается, что ее сердце отдано вам. Конечно, Рулад хотел по-другому. По крайней мере сначала. Но теперь он передумал. Однако ребенок… все осложняет.
Кубок в кулаке Фира почти не шевелился, но Трулл заметил, что вино вот-вот прольется, словно рука брата онемела, лишившись силы.
– Продолжай, – выдавил Фир.
– Среди вашего народа не было таких случаев и нет правил на этот счет. Рулад расторгнет брак с Майен, отменит все свои прежние решения. Только ребенка не отменишь… Теперь вы понимаете, Фир Сэнгар?
– Он будет наследником престола?
Рулад издал отрывистый смешок.
– Нет, Фир, какой там наследник! Разве ты еще не понял? Отныне и навсегда престол – мое личное бремя.
Удинаас кивнул, хотя смотрел на Фира.
– Воин, который взрастит ребенка, будет считаться его отцом во всем, кроме имени. Никакого обмана. Все все будут знать. Если его начнут чураться…
– То будут иметь дело со мной, – закончил Фир, – при условии, конечно, что я соглашусь принять обратно Майен, бывшую жену императора, и воспитывать первенца-подкидыша как собственного ребенка.
– Вы все верно говорите, Фир Сэнгар, – кивнул Удинаас.
Трулл потянулся и осторожно поправил кубок в руке Фира. Застигнутый врасплох брат глянул на него и мотнул головой.
– Рулад, а что по этому поводу думает мать?
– Майен изводит себя белым нектаром. Побороть такую зависимость непросто. Урут намерена…
Фир, прикрыв глаза, издал приглушенный стон.
Рулад потянулся к нему, словно желая утешить, однако замялся и перевел взгляд на Трулла.
Тот молча кивнул.
От легкого прикосновения Фир вздрогнул и открыл глаза.
– Брат, я страшно сожалею, – проговорил Рулад.
Фир долго смотрел младшему брату в лицо и наконец сказал:
– Мы все сожалеем. О многом… Что Урут говорит о ребенке? Он здоров?
– Физически – да. Но он унаследует материнский голод. Будет тяжело… Ты этого не заслужил, Фир.
– Возможно. Но я принимаю на себя это бремя. Ради Майен. И ради тебя.
Наступило долгое молчание. Братья пили вино и чувствовали присутствие… той стороны жизни, которую Трулл не столько позабыл, сколько считал навсегда утраченной. Они сидели как братья – в кругу равных.
Долину накрыла ночь. Удинаас принес еды и еще вина. Через некоторое время Трулл встал и прошелся по покоям шатра. Рулад и Фир едва заметили отсутствие брата.
Трулл нашел Удинааса в каморке за холщевым пологом.
Раб, сидя на низком стульчике, ужинал. Он заметно удивился неожиданному гостю.
