– Это еще не все…
Ханнан Мосаг придвинулся вплотную к Руладу и заговорил размеренным тоном:
– Император Рулад, услышь меня! Наступил день черной правды. Твой раб, Удинаас, поступил, как все летерийцы. Их сердца полны измены, и служат они только самим себе. Рулад, Удинаас сбежал.
Колдун-король был не в силах скрыть торжество.
– Сначала одурманил тебя, как белый нектар, а теперь бросил на страшные муки. В его мире не существует верности. Верить можно только родным по крови.
Рулад вскинул голову, на лице – изнеможение, в глазах – мрачный огонь.
– Верить? Тебе, Ханнан Мосаг? Моим братьям? Майен?
Залитые кровью золотые доспехи, свалявшийся медвежий мех – и меч, пронзавший человечье мясо и кишки. Император, шатаясь, выпрямился, тяжело дыша от возбуждения.
– Вы для нас – никто! Лжецы, обманщики, предатели! Вы все! – Он взмахнул мечом, разбросав красно-розовое крошево по мостовой и на ноги стоявших рядом воинов, оскалил зубы. – Как народ поступил с императором, так и он поступит с ним!
Фир шагнул вперед, но остановился, увидев, как императорский меч снова взмыл вверх, нацелясь острием ему в горло.
– Э-э, нет, брат, нам от тебя ничего не требуется. Ни от кого из вас. Разве только покорность. В империи должен быть порядок, и порядок этот будет установлен императорской рукой. Колдун-король!
– Государь?
Меч, оставив Фира в покое, небрежно вильнул в сторону солдат на мосту.
– Убери их!
По знаку Ханнана Мосага вперед выдвинулись к’риснан, с ними – Бинадас. Четверка рабов подтащила два здоровенных кожаных мешка. Заметив их, колдун-король покачал головой.
– Это чересчур. Чего-нибудь попроще… – Он повернулся к императору. – Подготовка не отнимет много времени, государь. Я все сделаю сам.
Урут потянула Трулла за руку.
– Пропал не один Удинаас. Майен тоже сбежала.
Трулл смотрел на нее, не понимая сказанного.
– Как сбежала?
– Ее надо срочно разыскать.
– Сбежала? От нас? От своих?
– Трулл, пойми, это все голод…
Он отошел в сторону и, осмотревшись по сторонам, заметил группу обступивших Терадаса и Мидика Буна воинов. Трулл направился к ним.
Терадас скорчил недовольную мину.
– Что тебе нужно, Трулл Сэнгар?
– Мать императора отдает тебе и твоим воинам приказ.
Злоба на лице Терадаса сменилась растерянностью.
– Какой еще приказ?
– Майен заблудилась где-то в городе. Ее нужно разыскать. Что до Удинааса… если найдете, то…
– Пусть только попадется нам – умрет жестокой смертью, Трулл Сэнгар.
– Поступай как знаешь, Терадас. Главное, найдите Майен.
Солдаты на мосту поняли, что их ждет, и съежились за щитами. Летерийцы проявили храбрость, пусть глупую и ненужную, но не отступили.
У входа на мост вдруг начала расти кипящая, плюющая брызгами волна.
Стена из щитов подалась назад, уплотнилась.
Волна сорвалась с места.
Зеваки по обе стороны канала с криками бросились врассыпную.
Магия хлынула на мост, превращая солдат в кровавые струи и разлетающиеся в стороны лоскуты мяса. Один удар сердца, и вал двинулся дальше, жадно глотая разбегающихся горожан.
Трулл наблюдал, как вода била в ближние здания, сносила ворота, врывалась в разбитые окна. Столько криков…
– Хватит! – Рулад подскочил к Ханнану Мосагу, заставив его опустить обезображенные, узловатые руки.
Колдовство улетучилось, оставив на мосту груды костей, отполированных щитов и доспехов. Из разоренных домов не доносилось ни звука. Ханнан Мосаг обмяк; Трулл только сейчас заметил, каким уродливым стало тело мага под мехами.
Император неожиданно хихикнул.
– Как жаден твой тайный бог, Ханнан Моссаг!
Какой еще тайный бог?.. Трулл и Фир переглянулись.
– Братья! – воскликнул император, взмахнув мечом. – За мной, к Вечному дому! Захватим трон! Нас никто не остановит! А если попробуют, сдерем мясо с их костей! Пусть им будет очень больно. Пусть помучаются. Братья, мы объявляем сегодняшний день днем страдания! – Рулад, казалось, находил в этом слове особую сладость. – Нас никто не остановит! Вперед, за вашим государем!
Старая, разбитая мостовая вела через ворота в заросший двор. От скрюченных костлявых веток наклонившихся деревьев вверх валил то ли пар, то ли дым. Кругом не было ни души. Слуга так и не появился из-за угла.
– Ну что ж… – пробормотал Поклявшийся, извлекая меч. – Придется самому…
Гвардеец подошел к воротам и ступил на извилистую мощеную тропу. Прямо перед ним стояла приземистая квадратная башня – покрытая пятнами, кособокая, мертвая. С левой стороны слышались звуки трущихся друг о друга камней, ломающихся сучьев и подземных ударов, от которых вздрагивала земля под ногами.
Стальные Прутья вошел во двор.
