Выхожу навстречу предавгустовской ночи и допьяна напиваюсь из ковша Большой Медведицы. Он до того устойчив и до того полон, что пройти, не заметить, не припасть жаждущими губами… Как? Тяжелая неделя. Суббота… Впрочем, уже и воскресенье. Воскресенье… Воскресают до того давние и от этого до того сейчас неправдоподобные воспоминания… Неделя отравлена. Дальше, видимо, не лучше. Жизнь пойдет как-то тоже своим неправдоподобным чередом. Поэтому сейчас я досыта упиваюсь правдой из живительного ковша Большой Медведицы. Упиваюсь для своего продолжения, для сердца, для души — принимаю лекарство от боли, поэтому-то сегодня и не положу ни одной звездочки в свое старенькое берестяное лукошко…
Не делайте мне мозги, Славик! Не взбивайте мне желток! Знаете, мне давно и бесповоротно обрыдли все эти наши с вами бесконечные базары «за жили-были», этот идиотский ваш напор при моем завидно-постоянном ступоре! Никто не имеет права на подобные откровения в мой малосимпатичный адрес! Это я вам как кузнец своего несчастья авторитетно заявляю! Аргументы ваши малодоказательны, малоприятны, малонужны, дорогой вы мой в горле ком! Уйдите в чащу — вы мешаете! Что?.. Ну и что?! Зачем мне это знать, скажите на милость? Никаких таких дел за мною не числится… Так что идите, и не делайте мне бо-бо! В чем вы, собственно, видите мою особенную заслугу перед всеми остальными, перед безусловно лучшими и куда уж превосходными? Что? — Умею надевать маску спокойствия, будучи в бесконечной тревоге? Что? — Вяжу слова, от коих ну где-то и кому-то бывает тепло? А надолго ли? Отнюдь — в рожу я, разумеется, себе не плюю, но рамсов не путаю, а так нормально и реально вижу вещи в их естественном качестве, вот и все. Так что, Слава, идите вы уже и в жопу, если сразу в чащу не захотели! Идите-идите, не мешайте вязать! Петелька за петельку, крючок за крючок… Вот и вышла шапочка за по носу щелчок. …………………………………………………
Вот так или приблизительно так проходят у нас задушевные беседы с моим давним узурпатором, с моим славным душителем, с моим лучшим уничтожителем — с моим тщеславием!
Чье-нибудь личное мнение вполне может оказаться ошибочным. Ха! А общественное? Что — не может? Да сколько угодно! При задаче не поддаваться ошибкам общественного мнения следует выработать индивидуальное мышление, вооружась опытом, логикой, рассудком. Я, к примеру, замечательно обхожусь безо всяких этих самых пресловутых «сказали», «передали», «слыхали», «говорят», и прочее… Говорят, что кур доят… А пошли — и сисек не нашли!
Лучше уж редко, но метко, чем часто и безучастно!
Раньше, когда-то, давно… я не ощущал своей благодарности родившим меня, воспитывающим, обучающим меня всему нужному и полезному, чему я в конце-то концов научился, что и помогло мне впоследствии видеть, чувствовать, делать, зарабатывать на хлеб свой насущный… Вот эта вот благодарность очень долго блуждала во мне и не языком, ни какими-то ни было смысловыми квинтэссенциями не выражалась. Никак. И вот пришел противовес! Как я благодарен сейчас паршивым людям! По выпячивающимся из них дурным делам, словам и поверхностным мыслям мне сейчас так удобно ориентироваться, дабы никогда и ни за что не совершать их мерзостей! Как я благодарен! Крошки мои, спасибо вам!
Мы опустошены. Мы зависимы. Мы завистливы. Мы беззубы… Беззубы даже те, что по виду и не скажешь. Просто они вовремя сумели запротезироваться… Все равно мы беззубы — кусаться толком не хотим и не умеем. Мы любвеобильны, но не любимы. Мы сыты, но постоянно голодны до дерева, до морской волнушки, до человека, потому что мы одиноки! Нам не разрешают оглядываться назад, но мы все равно оглядываемся, прислушиваясь к отголоскам прошедшего благоденствия. Мы разбираем прошлое благоденствие по молекулке и, с удивлением для себя, ни в одном атоме этой скорбной массы никакого благоденствия не находим! Мы ценим тишину, чураясь шумных демонстраций и беспонтовых тусовок. Мы в себе! Если мы играем, то проигрышно заигрываемся, а если выпиваем, то с непоправимыми последствиями выходим из запоя. Мы очень искренне гневаемся и, если при этом выходим из себя, то упрямо решительно и безвозвратно. Мы на краю, над бездной и по лезвию. Нас много. Кто это — мы? Не важно. Мы. Просто мы. Мы имеем право на существование, но если кто-нибудь обернется с целью увидеть нас и понять, то мир тут же перевернется! Поэтому и не нужно. Пусть мир остается себе на своем месте до скончания веков!
