– Не следовало бы мне тебя брать с собой. Но не следовало и делать всего того, что я сделал. Ладно, возьму тебя. Может, и уехать придется всего на пару дней.
– Все правильно, – закивала она. – Как только ты не захочешь, чтобы я оставалась с тобой, я тут же уеду домой. Обязательно уеду, если стану обузой или на меня придется тратить слишком много денег.
– Давай подумаем.
Ник Адамс посмотрел на дорогу, направо, налево, потом поднял голову к небу, по которому плыли послеполуденные облака, взглянул на белые паруса на озере.
– Я пойду через лес к харчевне за мостом и продам хозяйке форель. Она заказала ее на сегодняшний обед. Теперь на обед они предпочитают форель курице. Не знаю почему. Форель в хорошем состоянии. Я вычистил внутренности и завернул каждую в марлю, так что она свежайшая. Я скажу ей, что у меня проблема с егерями и они меня ищут, поэтому мне на какое-то время придется уехать отсюда. Я уговорю ее дать мне с собой небольшую сковороду, соль, перец, немного бекона и кукурузную муку. А еще мешок, чтобы сложить в него все. Возьму также сушеные абрикосы и чернослив, чай, много спичек и топор. Но я смогу взять только одно одеяло. Она должна мне помочь, потому что покупать форель так же нехорошо, как и продавать ее.
– Одеяло я достану, – заверила его сестра. – Я обмотаю им твою винтовку, принесу твои мокасины и свои, переоденусь в другой комбинезон и рубашку, а эту одежду получше спрячу, чтобы они думали, что я в ней. Принесу еще мыло, расческу и ножницы, нитки и иголки, «Лорну Дун»[117] и «Швейцарских Робинзонов»[118].
– Принеси все патроны двадцать второго калибра, которые только сможешь найти, – попросил Ник Адамс и внезапно добавил, заметив на дороге двуколку: – Уходим в лес. Чтобы они нас не заметили.
Укрывшись за кедрами, они легли ничком на пружинящий мох, прислушиваясь к мягким ударам копыт по песку и тихому шороху колес. Мужчины, сидевшие в двуколке, ехали молча, но Ник Адамс уловил их запах, когда они проезжали мимо, и запах лошадиного пота. Он и сам вспотел, когда двуколка приблизилась, испугавшись, как бы они не остановились, чтобы набрать воду из родника или просто напиться. Но они проехали дальше, к озеру.
– Это они, малышка? – спросил Ник.
– Да.
– Отползаем дальше, – прошептал Ник и пополз в лес, таща за собой мешок с рыбой. Земля заросла мхом, который мягко пружинил. Ник встал, спрятал мешок за стволом кедра и знаком показал девочке, чтобы шла дальше. Они уходили в глубь леса, передвигаясь бесшумно, как олени.
– Одного я знаю, – сказал Ник Адамс. – Паршивый сукин сын.
– Он сказал, что охотился за тобой четыре года.
– Знаю.
– Второй, который в синей рубашке и жует табак, приехал из центрального управления штата.
– Ладно, – кивнул Ник, – раз уж мы на них посмотрели, мне пора в путь. До дома доберешься?
– Конечно. Пойду через холм, не выходя на дорогу. Где мы встретимся вечером, Ники?
– Я все-таки думаю, что не стоит тебе уходить со мной, малышка.
– Я должна уйти. Ты не знаешь, как мне без тебя плохо. Я оставлю матери записку, что ухожу с тобой и что ты обо мне позаботишься.
– Хорошо, – согласился Ник. – Я буду у большой липы, в которую ударила молния. Над бухтой. Ты ее знаешь? У проселка, что ведет к дороге.
– Очень уж близко от дома.
– Я не хочу, чтобы тебе пришлось нести все барахло слишком далеко.
– Я сделаю все, как ты говоришь. Только не рискуй, Ники.
– Я бы с удовольствием взял винтовку, вышел на опушку и убил бы обоих мерзавцев, пока они на пристани. А потом привязал бы к каждому по железке со старой мельницы и утопил в проливе.
– А что станешь делать после этого? – спросила его сестра. – Кто-то ведь их послал.
– Никто не посылал первого сукиного сына.
– Но ты убил лося, и продал форель, и убил еще то, что они забрали из твоей лодки.
– Я имел полное право убивать.
Ему не хотелось упоминать, кого именно он убил, потому что эта добыча и была той вещественной уликой, которую они могли ему предъявить.
– Я знаю. Но ты не должен убивать людей. Вот почему я и иду с тобой.
– Хватит об этом. Но этих двоих я убил бы с радостью. Сучьи дети!
– Я знаю, – кивнула она. – Я бы тоже их убила. Но мы не будем убивать людей, Ники. Ты мне это обещаешь?
– Нет. Сейчас я даже не знаю, безопасно ли отнести ей форель.
– Я отнесу.
– Нет. Мешок слишком тяжелый. Я понесу его через лес и подойду к ее гостинице с черного хода. А ты зайдешь в гостиницу с главного входа и посмотришь, все ли там спокойно. Если да, найдешь меня около той большой липы.
– Через лес путь очень долгий, Ники.
– Путь назад из исправительной школы тоже долгий.
– Могу я пойти с тобой через лес? Ты останешься у большой липы, а я пойду в отель и, если все тихо, вернусь и отнесу рыбу.
– Хорошо, – кивнул Ник. – Но я бы хотел все же, чтобы ты сделала по-моему.
– Почему, Ники?
– Потому что, возможно, ты увидишь их на дороге и сможешь сказать мне, куда они поехали. Я буду ждать тебя за гостиницей на вырубке, там, где растет большая липа.
На вырубке Ник прождал час, а сестра все не приходила. А когда наконец появилась, было видно, что она чем-то взволнована и очень устала.
