Джеймс поплелся в конюшню. Лошади беспокоились, их тревожил резкий, порывистый ветер. Он потрепал каждую по холке, приласкал: так он успокаивал не только их нервы, но и свои. Насухо вытерев волосы, повесил на гвоздь плащ, с которого ручьями текла вода.
Он о ней волновался, только и всего. Казалось, здесь ни у кого вообще нет ни малейшего представления о реальном мире. Их невинность была настолько бездонной, что могла бы сравниться с шахтой в каменоломне, — и столь же опасной. Но он-то, он знал. Он знал, на что способны люди, и давно пришел к выводу: некоторые из них на самом деле и не люди вовсе. И что с того, что они ходят, разговаривают, молятся, едят, спят и одеваются, как люди? Дайте им время и подходящий случай, и они покажут свою истинную сущность. Этим холодным тварям с неестественными потребностями было безразлично, что, удовлетворяя их, они могут причинить кому-то вред.
Пока Джеймс слонялся под дождем, выглядывая Сару, миссис Хилл медленно поднималась по лестнице с полным подносом. Плечом она приоткрыла дверь в гостиную. При виде кофе и бисквитов временно уменьшившееся семейство Беннет просияло. Китти и Лидия побросали рукоделие (если распарывание красивых капоров с целью сделать их менее красивыми заслуживало такого названия) и подбежали к столу. Миссис Б. и Мэри, щурясь, придирчиво осмотрели угощение. Даже мистер Б. отложил в сторону сложенную газету, приговаривая: «Прекрасно, прекрасно». Все, казалось, было чудесно. Но в душе миссис Хилл поселилась тревога: видя волнение Джеймса, она и сама разволновалась. Что такое он повидал, чем занимался, что было ему известно такое, чего не знали они?
Сара, как и следовало ожидать, вернулась целая и невредимая, только страшно устала, вымокла и замерзла. Поставив на стол сахарную голову, она подсела к огню. Тихонько подошла Полли, грызя ноготь.
— А мы уж беспокоиться о тебе начали, мисси. — Сзади подошла миссис Хилл.
Сара обернулась. Прошла целая вечность с тех пор, как она отправилась в город. Сейчас дом казался ей другим миром.
— По дорогам сейчас быстро не походишь, миссис. Все из-за этой грязищи.
Сара дрожала. Полли прижалась к ней, обняла, ища ласки. Большой палец она сунула в рот.
— Не делай так, Полли, малышка. Ты же большая девочка.
Не вынимая пальца, Полли улыбнулась и придвинулась к Саре поближе. Буркнула невнятно:
— Ох, какая ты горячая!
— Разве? Да у меня зуб на зуб не попадает!
Услышав это, миссис Хилл с озабоченным видом положила ладонь Саре на лоб. И нахмурилась еще сильнее. Сара не возражала, когда ей дали горячего молока с медом и велели идти спать.
Когда немного позже на кухне появился Джеймс, сухой и опрятный, как будто и не выходил никуда, Сары там уже не было, а миссис Хилл отвечала на вопросы о ней сдержанно и неохотно. Оробевшая Полли поведала, что Сара, пока ходила, так устала и промерзла до костей, что ее отправили в постель пораньше.
Сахарная голова, тщательно упакованная бакалейщиком и весь путь совершившая у Сары за пазухой, стояла на столе неразвернутая. Он пальцем дотронулся до гладкого белоснежного бока, ожидая ледяного прикосновения, но сахар оказался совсем не холодным, по-видимому согретый во время путешествия горячим телом Сары.
Наверху, на чердаке, избавившись от мокрого платья, Сара, дрожа, лежала под одеялом в ночной сорочке, на плечах платок, на ногах — теплые шерстяные чулки. Закрыв глаза, она видела мертвенно-бледную кожу того мужчины. Она слышала его отчаянные крики и замирала от ужаса, вспоминая, как они стали слабеть и наконец совсем стихли.
В пятницу оказалось, что Сара вся так и горит, голова ее металась по подушке, девушка бредила. Миссис Хилл поочередно с Полли, улучив минуту, поднимались к ней с бульоном или чаем и поили понемногу, просовывая ложечку сквозь стучащие зубы. Но бегать с кухни на чердак несподручно, а оторваться от дел удавалось нечасто, да и побыть с ней они могли только совсем недолго.
Если через день-другой Саре не станет лучше, сказала миссис Хилл, она попросит у миссис Б. разрешения послать за аптекарем. Или выклянчит у хозяйки капельку целебного галаадского бальзама. Это чудесное снадобье никогда не подводило миссис Беннет, но кто же станет без веской причины раздавать слугам лекарство, если за него плачено по полгинеи за флакон?
