— Не дрейфь, Генка. Держи хвост пистолетом. Чуть срежем. Через лес тут и идти не хрен. Минут через пятнадцать-двадцать будем на месте, — уверенно ответил Миня. — Я же у Ампирова до поступления в институт лаборантом работал.
— В течение какого времени? — спросил я.
— Два года. Чтобы стаж заработать для поступления. Это ты у нас салага, сразу после школы пришел, — высокомерно ответил Миня.
— Он вот сумел после школы, а мы с тобой — нет. Пороху не хватило. Так что гордиться тут особо нечем, — вступился за меня Ольшевский.
— Лично я сумел бы, если бы захотел, — возразил Миня.
— Почему же не захотел? — не унимался Ольшевский.
— Хотелось трудовой опыт приобрести, — упорствовал Миня.
— Так ты не пытался поступать после школы, что ли? — поинтересовался Ольшевский.
Миня ответил после паузы:
— Можно сказать, не пытался.
— Как это, «можно сказать»? — допытывался Шурик. — Не поступил, так честно и скажи. Завалился, ведь верно?
— Не совсем. По конкурсу не прошел — баллов не добрал, — недовольно буркнул Миня.
— А чего же ты тогда с трудовым опытом голову морочишь? Добрал бы, тоже бы поступил, — никак не унимался Ольшевский.
— Так я же почти не готовился. Так — спустя рукава.
— Вот и не хрен тут выпудриваться высокопарными фразами. Не смог, и все, — пробурчал Ольшеский.
— Да хватит вам препираться, — вмешался я. — Миня, долго еще нам пильдючить?
— Не очень.
Миня достал сигарету и закурил. Я последовал его примеру, Ольшевский тоже. Несколько минут мы шли молча. Наконец, в просвете между деревьями показались строения полигона.
— Вот и пришли, — констатировал Миня. — Вся территория за колючей проволокой — это и есть наш, то есть ампировский полигон.
Сразу за воротами стояла трансформаторная будка, потом ряд аккуратных домиков и антенное поле. Дальше — два двухэтажных здания, рядом с которыми возвышалась тридцатиметровая ферма антенной мачты.
Миня уверенно повел нас в двухэтажное здание. Мы вошли в помещение, где у аппаратурного шкафа возились два парня на вид чуть постарше нас. Они кивнули в ответ на наши приветствия, не отрываясь от своего дела.
— Михаил Всеволодович, — обратился Миня к одному из них.
Худенький парень небольшого роста с родинкой на щеке поднял голову и вопросительно посмотрел на нас. Его моложавое лицо озарилось приветливой улыбкой.
— Здоров, Колюня. Ты что, опять к нам на работу? — спросил он.
— Да вот — на практику прислали. В распоряжение Олега Арсеньевича Почепы.
— Он рядом, в лаборатории. За дверью налево, — ответил парень, которого Миня так почтительно назвал Михаилом Всеволодовичем.
Мы вышли за дверь, и Миня постучал в лабораторию. На стук никто не отозвался, и мы вошли без приглашения. В лаборатории гудел вентилятор охлаждения передатчика, около которого с отверткой в единственной руке сидел мужчина лет сорока пяти. Он был в легком спортивно-тренировочном костюме, и левый рукав его футболки был пуст и заправлен за пояс. Увидев нас, он остановил свой приветливый взгляд сначала на Ольшевском, потом на мне и на Мине, которого, очевидно, узнал как бывшего сотрудника.
— Здорово, орлы! На практику прибыли?
— Здравствуйте, Олег Арсеньевич. Совершенно верно, на практику. Все в ваше распоряжение, — подтвердил Миня.
— Знаю, знаю. Валентин Аркадьевич уже сообщил по радио. Практикантские дневники привезли? — поинтересовался Олег Арсеньевич.
— Разумеется, — ответил Миня и начал, было, развязывать рюкзак.
— Потом, потом, — остановил его Олег Арсеньевич. — Сначала устройтесь. Не на день ведь приехали. Борис Галактионыч Вас обустроит. Он в гараже сейчас. Ступайте к нему — Коля Минченко в курсе. Верно?
Миня понимающе кивнул, и мы под его чутким руководством пошли устраиваться. Миня с Ольшевским, как заядлые картежники, да к тому же и одногруппники, разместились в одной двухместной комнате, где мне уже не было места. Поэтому Галактионыч поселил меня в соседнем домике, в котором он сам занимал отдельную комнату.
— Тебя как зовут? — доброжелательно спросил Галактионыч.
— Гена, фамилия Очерет, — ответил я. — А Вас как?
— Меня — Борис Галактионович Кошевой. Слышал, наверное?
— Слышал, конечно.
— Вот и чудесно. На кафедре меня все, начиная с шефа, зовут просто Галактионычем.
— Угу, — кивнул я, кладя на пол рюкзак. — Кому здесь деньги на пропитание сдавать?
— Сдавайте мне — меня назначили ответственным за ваш быт. Постели уже, как видишь, на месте. Еду также на вас Савельевна приготовила. Так что располагайся, Гена. Через полчаса я поведу вас всех в столовую и покажу где здесь что. Потом пойдем к Почепе. Он даст вам задание. Кстати, если тебе что понадобится, обращайся ко мне. Я постараюсь помочь.
— Спасибо, Борис Галактионыч. Через полчаса буду готов, — сказал я вслед выходящему Кошевому.
Он показался мне исключительно приветливым, искренним и доброжелательным молодым человеком. На вид ему было лет тридцать пять. Сухощавый, смуглый, небольшого роста, немного сутулый и с неизменной приветливой улыбкой на лице. Доброта, казалось, так и прет из него.
