Я знаю: мир обезображен.Но сквозь растленные чертыСебя еще порою кажетЛик изначальной красоты.Он просияет на мгновеньеИ снова скроется во мгле.Но после каждого виденьяНемного легче на земле.И с каждым разом мысль упрямей.Что мир совсем не обречен.Что, словно фреска в древнем храме.Лишь грубо замалеван он.И некий Мастер в час свершений.К нему заботливо склонясь.Освободит от оскорбленийЕго классическую вязь.1951<p>105</p>Это только кажется отсюда —Это небо, эта синева,Облаков рассыпанная груда,Тенью их примятая трава…А на самом деле все иначе!И когда отсюда ты уйдешь —Ничего уже не будет значитьНа земле приснившаяся ложь.Это все глаза твои налгали.Это все придумали они —Все эти пространства, глуби, дали,Все эти сиянья и огни.И когда их у тебя не станет,То очнешься ты, и слеп и нем,На огромном кладбище названий,Тех, что больше не нужны совсем.1951<p>106</p>Опять, опять! Все это прежде былоИ повторяется в который раз!Вот так же море в жесткий берег било,В провалах туч закат, срываясь, гас;И ветер дул, и так же было надо,Изнемогая, выпустить из рук,Не жизнь (что жизнь!), – тебя, моя отрада,Из тьмы времен мне возвращенный друг!И так всегда! И в новом повтореньиЯ, так же, как и в прежних, не пойму,Кому вот это страшное служенье,И эта верность горькая – кому?!Что знаю я?! Но спутник мой крылатыйМеня зовет и говорит: – взгляни!И вижу след девической ступниНа золотистой отмели Евфрата.1951<p>107. Повседневность</p>От чего сегодня оттолкнутьсяОтлетающим моим стихам?На какой мне шорох обернуться.Над какой мне лужицей нагнуться.Чтобы в ней увидеть звездный храм?О, я знаю: лишь в прикосновеньиК повседневности моей земнойОбрету нездешнее виденье.Лишь в ее прозрачном отраженьиПросияет мир передо мной.Если б не было ее, смиренной.Предо мной поверженной во прах.Я бы заблудился непременноВ неизбывном грохоте вселенной.В Скорпионах, Девах и Стрельцах.С ней же мне и дальний путь не дален!В каждой капле, камешке, листе —Шумный космос дремлет, изначален…Оттолкнулся – и, глядишь, причаленК самой невозможной высоте!1950<p>108</p>
