— Что же — это хорошо, — сказала она. — Но вы ведь не сообщили нам об этом. Вы же могли связаться со мной и сказать: «Вот здорово, Гельвеция, мы только что обезвредили парочку негодяев из банды Смита, и они, скорее всего, думают, что это ты напустила нас на них, поэтому будь так добра, переправь женщин и детей куда-нибудь в более безопасное место». Но нет же! Вы просто улетели — и все.
— Гельвеция? — удивился Джосс.
— А вы лучше заткнитесь, О'Баннион! — выкрикнула Штек, повернувшись к нему так резко, что он должен был отступить на шаг назад.
— Что я могу поделать, если мои предки поженились в Швейцарии? Я хочу знать, что сдержало ваши толстые задницы оттого, чтобы сообщить нам, что вы собираетесь делать! Приплыли в своем модном крейсере, со своими модными коммуникаторами, в своем неуязвимом снаряжении и только суете свой нос по всем углам и ничего не делаете, а на следующее утро весь город взлетает на воздух. Около двух десятков жителей тяжело ранены и отправлены в госпиталь, трое погибли, а Кэтти Вирендра с отцом эти ублюдки забрали с собой как заложников. Вы понимаете, что вы наделали своим молчанием? И после всего этого вы приезжаете сюда снова!
Ее крик сорвался на хрип. Она уже почти задыхалась, но у Ивена было ощущение, что передохнет она быстро.
— Где Элен Мэри Камерон? — спросил Джосс, нарушив неожиданно возникшую тишину.
Штек взглянула на него, глотнула воздух для новой порции брани и заорала снова.
— Я ничего не знаю! Она забрала свой скиммер и куда-то отправилась вчера днем. Скорее всего, на поиски своего отца.
— Она не сказала, когда она собирается возвратиться?
Штек окинула взглядом толпу. Одним из стоящих рядом был бармен. Он посмотрел мимо Джосса и проговорил:
— Она сказала, что вернется ночью. Но никто ее не видел.
Штек обернулась к Джоссу.
— Надеюсь, она далеко отсюда, — крикнула она. — Поскольку это место уже нельзя назвать поселением. Во многом благодаря вам.
Гельвеция отвернулась и пошла прочь, к остаткам полицейского управления.
Ивен посмотрел на толпу жителей. Они стояли вокруг него с молчаливой враждебностью, но пока не двигались и ничего не говорили.
— Мы сделаем все, что сможем, чтобы помочь вам, — тихо произнес Джосс.
— Обойдемся как-нибудь и без вашей помощи! — проворчал бармен.
Ивен посмотрел на напарника. Джосс слабо качнул головой.
— Как хотите, — спокойно сказал Ивен и пошел к крейсеру.
Он старался не обращать внимания на злобные выкрики, сыпавшиеся со всех сторон, пока они пробирались через толпу. Он даже не прореагировал на брошенный в него булыжник. Рядом с ним шагал Джосс с каменным выражением лица. Когда их уже не могли расслышать, Джосс тихо сказал:
— Кажется, наша популярность дала изрядную течь.
Ивен усмехнулся:
— Эти ублюдки… — тихо прорычал он.
— Они не ублюдки, — ответил Джосс. — Они в отчаянии.
— Я имею ввиду тех ублюдков, которые это натворили, — откликнулся Ивен. — Нам надо срочно добраться до них.
— Скорее всего, их очень много, — заметил Джосс. — Надо брать с собой изрядное количество боеприпасов.
— Нам нужна вооруженная поддержка, — кивнул Ивен. — Может быть, я и не прав, но мне кажется, что местная полиция не слишком-то жаждет помочь нам.
— С этим мы уже сталкивались неоднократно, — ответил Джосс. — Придется разбираться самим.
— Сумеем ли? — покачал головой Ивен.
— Лично я в этом не сомневаюсь. Слушай, Глиндоуэр, что ты опять унываешь?
Ивен открыл рот и хотел было выругаться, но вдруг понял, что его плохое настроение действительно никому не поможет в ближайшие пару часов.
— Ты, как всегда, прав, — сказал он и снял шлем. — Я просто слишком зол. Мне очень хочется собрать всю эту шайку вместе и…
— Я догадываюсь, — ответил Джосс.
Они постояли немного у остатков дома Скотта Вирендры. Он был разрушен не так сильно, как другие строения: была взорвана только одна из стен вместе с воздушным шлюзом.
Джосс заглянул внутрь, потом пробрался через пролом в стене. Ивен протиснулся за ним. Некоторое время они стояли на месте и молча смотрели по сторонам. Стеллажи были перевернуты, запчасти, пища и другие товары — разбросаны в страшном беспорядке.
Ивен покачал головой и подошел к столу для учета. Стол был испещрен отверстиями от пуль. Рядом алела лужица крови с влипшей в нее прядью черных волос.
— Господи, — да кто это сделал с ней? — подумал про себя Ивен: волосы были длинными, и сомнений в том, что это были волосы Кэтти, не оставалось.
Джосс прошел мимо стола в глубь помещения.
Ивен проводил его взглядом и перевернул несколько бумаг на столе. Он не видел ничего кроме разбросанных кип документов и спецодежды. Джосс перебегал по складу, нагибался, подбирал разные предметы, разглядывал, а потом снова бросал их.
— Есть что-нибудь?
— Ничего, — ответил Джосс.
Он выронил кусок бумаги, взглянул на перевернутый стол, на выпавшие из него ящики с бухгалтерскими книгами и какими-то документами. Нагнувшись, поднял один листок, присмотрелся и насмешливо присвистнул.
— Политические листовки! — провозгласил он и бросил листок на пол.
— Что еще за листовки? — поинтересовался Ивен.
