Машинально поправил фуражку. Раздраженно сплюнул. Громко, вложив всю злость и ненависть, завернул матюком, будто хотел тем самым докричаться до окончательно уже сгустившейся темноты. Лунное колесо закатилось за тучу. Поляну и покинутый, полууничтоженный лагерь, который превратился в логово человекоподобного существа, ничто не освещало. Разве что глаза привыкли, но Левченко все равно полез за фонариком.
— Э, начальник, — окликнул Теплый.
Впервые за все время в его голосе не слышалось наглости, блатной самоуверенности и плохо скрытого презрения.
— Чего надо?
— Что это было? Ты же знаешь, гадом буду.
— Куда уж большим гадом, — вмешался Вовк, продолжая лежать на земле. — Левченко, руку дай. Сам не встану. Эта тварь мне точно правую перебила.
— О, ты тоже про тварь! Слушайте, братва, по-моему, он или одичал тут в лесу, или таким родился. Люди ж так себя не ведут.
— Так, как ты, люди тоже себя не всегда ведут, — процедил Левченко.
— Мы кусаться опять начнем? Эта тварюка могла загрызть нас всех, кучей или по одному! И бегали мы от нее все вместе! Начальник, давай, колись. Знаешь, что оно такое и откуда, зуб даю!
— Упал мне твой зуб на одно место. — Андрею совсем не хотелось подбирать выражения. — Что-то немного знаю, про другое догадываюсь. Есть подозрение, полный ответ найдем в сейфе. Только бы он там был.
Чувство реальности понемногу возвращалось. Нашарив в кармане шинели запасную обойму, Левченко выщелкнул пустую, загнал полную, дослал патрон в патронник. Потом, так же неспешно, помог подняться Игорю. Его правая рука нагайкой моталась вдоль туловища и даже в густых сумерках выглядела неестественно вывернутой. Не сдержался, попробовал прикоснуться.
— Не лезь! — отшатнулся Вовк. — Там вроде серьезно. Чувствую, будто кость торчит.
— Шину надо наложить.
— Без тебя знаю. Позднее. Не для того пришли. Если больше таких чудовищ тут нет, то потерплю.
Андрей наконец вспомнил про убитого врага. Подошел, наклонился, подсвечивая себе фонариком. Тот, кого каждый из троицы уже определил по-своему, лежал вверх лицом. Распахнутые мертвые глаза смотрели вверх, половину лица залила кровь. Но несмотря на это Левченко мог рассмотреть его внимательнее.
Коснулся кончиками пальцев, чтобы убедиться: нижняя часть лица густо заросла. Это не просто борода: жесткие волосинки, больше похожие на шерсть, покрывали все щеки, вплоть до скул, обрамляя нос. Волосы на голове спутались, свисали неопрятными космами. Не сдержавшись, Левченко взял руку мертвеца в свою, присмотрелся к пальцам. Луч фонарика высветил давно не стриженные, грязные ногти, которые можно при желании обозвать когтями, и ошибкой это не будет. Снова посветив на искаженное гримасой смерти лицо, Андрей пригляделся к губам.
Или он ошибается, или ему мерещится, или на них и правда есть засохшая кровь.
Глаза, немного подумав, решил не закрывать. Выпрямился, развернулся к своим спутникам. Они стояли почти плечом к плечу, будто еще каких-то полчаса назад не были готовы вцепиться друг другу в глотку. Взвесил пистолет в руке, проговорил:
— Он был когда-то человеком. Если я все правильно сложил, из него сделали волка. Точнее, старались сделать. Вышло то, что вышло. Наверное, это не единственный экземпляр. Или уцелел только один, или где-то рядом шастают точно такие люди-волки.
Наступила тишина. Слушатели явно переваривали услышанное.
— Разве такое бывает? — наконец выдавил из себя Игорь.
— Сам не верил, пока не увидел эту машину для убийств в деле. Их создавали тут, в этом месте. Потому вот он, — кивок на мертвеца, — постоянно возвращался сюда. Родной дом, логово. Все просто.
— Ничего себе просто! — выступил вперед Теплый. — Харэ сказочки травить, начальник!
— Хорошо, — устало выдохнул Левченко. — Валяй, скажи теперь ты, кто он такой, по-твоему.
Жора промолчал, раздраженно засопел.
— Ну, тогда заткни рот. Пойдем дальше. Думаю, уже скоро я смогу все объяснить. Доказательства нужны.
— Где?
— Если они есть — только в сейфе. Сейф же может быть только там. Не найдем ничего… Придется тогда верить мне на слово.
— Кому ты тогда кричал?
— Его хозяину. Подозреваю, он мог крутиться где-то близко.
— У него есть хозяин?
— Тот, кто его создал, — кивнул Андрей. — И, подозреваю, не только его одного. Но об этом уже говорил. Каждое живое существо, как учит вредная для коммунистов религия, обязано своим рождением Творцу. Богу, если быть совсем точным.
Теплый присвистнул.
— Начальник, а с тобой самим, слышишь, все в порядке? — Он постучал пальцем по лбу. — Ты у нас не ку-ку, случайно?
— Вишь, правда, — снова вздохнул Левченко.
— Что правда?
— Пока доказательств реальных не будет, никто не поверит. Да я и сам себе не поверю до конца. Потому пойдем. Проверим, есть ли там те, за кем мы сюда пришли. Жора, ты первый. Ничего не меняется.
