— Не так давно было. Не забыла. Говорил. Что с того, почему ты встревожился?
— Мир тесен. Не думал тут о нем услышать. Значит, Теплый где-то в Сатанове?
— Ох, Игорь! Знать не хочу про разных там Теплых! Обмолвилась, потому что его вспоминал Сомов. Тот любит иногда вслух поразмышлять. Доложить, чем занимался на службе, какой он великий начальник всех умывальников.
— Почему умывальников?
— Господи, Чуковский же! «Мойдодыра» малышу кто читал вслух? — Не выдержала, процитировала: —
— А на службе?
— Черт его знает.
— Ну не поминай черта, Лара. Придет еще.
— Присказка такая. Раз тебя так заинтересовал Теплый, слушай. Не в самом Сатанове он, затаился где-то неподалеку. Или далеко, только сюда наскоками залетает. Была тут с месяц назад стрельба, Левченко отличился. Все, Игорь, забыли о Теплом. Сама вспомнила, теперь жалею.
— Правда, ну его. Давай про Сомова. Будут искать убийцу тщательно, тут я согласен. А вот найдут ли — вопрос открытый. Можно пустить по следу, который никуда не приведет. Все-таки я кое-что нанюхал среди людей. Как знал, пригодится.
— Ты о чем?
— Про Левченко ты вспомнила, начальника милиции. Мне о нем рассказали. Значит, стал им не так давно. Сменил предшественника, которого убили националисты. Вот что нам поможет.
— Поможет?
— Ага. Если убить Сомова, подумают на них же. Это будет логично, правильно. Тогда будут рыть землю, в которой никто ничего не сеял. А следовательно, там ничего никогда не прорастет. Пока разберутся, что националисты тут ни при чем, мы будем далеко. Вот выход, годится?
— Мы?
— Ты, я и Юра. Действовать можно по придуманному тобой плану. Только ты будешь иметь статус вдовы офицера НКВД, который героически погиб на службе. Кто к тебе прицепится?
— А и правда! — воскликнула Лариса, и это прозвучало так, будто они уже далеко, в безопасности и все позади.
— Хочешь, расскажу эту сказку дальше? Ты поживешь тут с Юрой до весны. Перезимуешь, квартира казенная, волноваться не о чем. За это время комиссованный Игорь Волков, то есть я, потеряюсь где-то и пущу корни. Дам о себе знать. Спокойно собираешься, летом покидаешь Сатанов. На другом месте устраиваешься на работу. Горюешь, как всякая вдова. Ну а потом к тебе начнет наведываться один бородатый комиссованный одинокий мужчина с перебитым носом. Разве можно в наше время женщине быть одной?
— Хоть бы еще война до того времени закончилась…
— Кто знает… Такими темпами, как наступают наши, Гитлеру вполне могут сломать хребет еще в этом году. Хорошо, пусть в начале следующего, сорок пятого. Сталинград тоже устроили гадам зимой. Война не вечна, Лариса. Ты лучше скажи — согласна?
— Вот гад! Еще и спрашивает!
Легко замахнувшись, Лариса шутя стукнула Игоря кулачком. Вмиг встрепенулась, подскочила, спустила ноги с кровати, принялась быстро одеваться.
— Чего ты? Лара, что такое?
— Юра!
— То есть?
— Поздно, очень поздно! Я так долго у Стефановны не засиживалась. Сейчас уже больше девяти, верно? Часов нет.
Подавшись немного вперед, Вовк, прищурившись, разглядел стрелки на старых хозяйских ходиках.
— Двадцать один сорок, если совсем точно.
— Юра у друга! Обычно в это время я его забираю! А вдруг Сомов придет? Ни меня, ни сына. Искать станет!
— Ты же не сбежала!
— Спросит, где была.
— Разве Стефановна твоя не прикроет?
— Прикрыла бы! Но не знает ничего! Чер-р-рт!
— Снова о черте. Спокойно. Сомов не придет так рано.
Лариса замерла, дотянув левый чулок до колена.
— Как ты все угадываешь, товарищ муж? Для него слишком рано в будний день. Успею. Там-то Юру накормят. Хоть бы спать не положили, будить придется. Побежала.
Поправляя одежду, Лариса вдруг поняла: Вовк собирался обсудить с ней план убийства Виктора Сомова, а она заболтала эту тему. Тут же уверенно решила: правильно, это уже без нее. Она и так сообщница беглеца, не хватало еще планировать убийство человека. Пусть это человек, который принудил к браку, пусть она его не любит, временами сама удушить готова. Но одно дело — эмоции. Другое — реальное участие в совершении преступления тут, в тылу. Когда где-то далеко впереди еще идет война и каждый день, каждый час гибнут люди.
Игорь провожал ее, сколько мог. Вызвался сам, даже настоял. Но согласился: пока от Сомова исходит потенциальная угроза, никому не желательно видеть жену офицера НКВД в компании подозрительного типа, тем более в такую пору. Просто вывел из своего глухого околичного тупика на более широкую улицу. Крепко поцеловал на прощание. Потом стал в тени ближайшего дерева и подождал, пока женская фигура совсем растворится в окутанной легким вечерним туманом темноте.
Вернувшись назад, закрылся и повалился как был, в одежде, на кровать. Хотел задуть огонек лампы — передумал. Занавески тоже не закрыл. Чужие тут не ходят. Своих, кроме Ларисы с Юрой, у Вовка в Сатанове нет.
Есть, правда, один чужой.
