Полнолуние полностью

Именно его, Левченко, сейчас прекрасно освещал прожекторный луч.

Хоть и был не по гражданке, а в армейской полевой форме, она Голуба совсем не сбила с толку.

Какого черта он тут? Подменил взводного? Для чего?

Ответ пришел немедленно.

Рванув ППШ с плеча, Голуб наставил дуло на Левченко, крича при этом во всю мощь легких:

— АТАС! МЕНТЫ!

Палец уже нажимал на спуск.

Но за миг до того, как автомат плюнул огнем, Левченко выскочил из-под света, в движении таща пистолет из кобуры.

Голуб не останавливался.

Грянула очередь. Пули распороли воздух на том месте, где только что стоял враг.

Тут же выстрелы грянули со всех сторон. Левченко, оказавшись на виду, рисковал попасть под перекрестный огонь, и автоматчики запросто расколошматили бы его. Однако он оказался ловким: нырнул, упал, придя на плечо, перекатился колобком, уходя с линии огня.

Его бы и это не спасло.

Но в ответ заговорили выстрелы.

Широкие лучи от прожекторов переместились, двигаясь слаженно. Голуб заметил темные фигуры на ограде, сразу за ними. Понял: ждали, ждали, суки, теперь освещают их, слепят, сами оставаясь в тени. Вскинул руку, послал в светлый сноп короткую очередь.

Мимо.

— СЗАДИ! СЗАДИ ОБХОДЯТ! — услышал с противоположной стороны крик Партизана.

Кинулся к машине. Прижался спиной, выдохнул, опустился на землю, залег. Сейчас Голуб чувствовал себя преступно растерянным. Он не знал, от кого защищаться, куда стрелять и, что хуже всего, как выбраться из этой переделки. Потому, оскалившись, отчаянно застрочил в темноту перед собой, подбадривая неразборчивой и бессмысленной смесью криков и брани.

Не различал, кто обходит с тыла, сколько их. Лишь четко понимал: больше, наверняка значительно больше, чем их. Не один Теплый любил простые планы. Ментовский заключался в том, чтобы заманить, окружить, заблокировать, задавить. Будут вести огонь на поражение, нет никаких сомнений. Попробовать выйти с поднятыми руками — вряд ли пройдет. Застрелят на месте, если не в грудь, то в спину. Да даже пусть получится сдаться и уцелеть — расстрел по законам военного времени. Как только установят личность беглеца — расстреляют дважды. Хоть это точно так же невозможно, как дважды повесить.

Нет.

Или тут застрелят — или при прорыве.

— РВЕМ! — услышал Голуб с противоположной стороны грузовика.

Вопил Жора Теплый, перекрикивая бешеный треск автоматов, перемешанный с одиночными пистолетными хлопками.

За спиной услышал движение — неловко, хотя и быстро прыгнули в кабину. Пули тут же посекли стекло. Голуб услышал, как осколки осыпались с дружным звоном, но в тот же миг мотор чихнул, снова, снова — и ожил, завелся. Значит, или Дед, или сам Теплый, который тоже умел водить, вскочил на водительское кресло.

Рванув вперед с места, полуторка едва не задела Голуба правым задним колесом. Он откатился, вскочил на ноги, дернулся подальше от света. Снова длинная очередь, пули свистнули над головой и возле уха. Одна даже ужалила, легко, совсем не больно. Не так зацепила, как разозлила.

Из-за того Голуб не слишком всматривался, кто там скакнул в его сторону из темноты.

Ступил еще несколько шагов назад.

Вскинул автомат и почти в упор расстрелял коренастую фигуру.

Выпустил в нападавшего весь заряд, опустошив диск.

И только тогда рассмотрел — свалил Бугая.

Видно, того прикрывала машина с другой стороны. Как только прикрытие исчезло — кинулся дальше от линии огня, подобно Голубу стараясь добраться до другого, хоть немного более безопасного места. Настолько, насколько безопасность вообще возможна под бешеным перекрестным огнем. Скорее Бугай, как и другие загнанные, искал точку, откуда сподручнее вести огонь. Место, которое давало бы возможность хотя бы для небольших маневров ради сохранения жизни.

Не знал Бугай, что выскочит прямо на Голуба.

А тот, в свою очередь, не сразу сообразил, в кого стреляет.

Падать на колени перед телом, горевать или хотя бы переживать насчет меткого выстрела в своего Голуб не собирался. Знал Бугая мало, не имел с ним общих дел, которые бы связывали мужчин крепко. Да и не было у Голуба такой плохой привычки — прикипать к кому-то.

Но не убитый Бугай напряг и разволновал.

Увидел белую голову Деда, который прислонился к забору, шмаляя в разные стороны короткими очередями. Немного дальше огрызался Партизан, успел забежать за армейский «виллис», поставленный неподалеку от ворот, это был его форпост. Это означало: за рулем полуторки — Жора Теплый.

И главарь имеет собственный взгляд на то, как и кому нужно вырываться из мышеловки.

Без Деда, Партизана и Голуба на борту.