— Потому, Партизан. Потому. — Обдумывая следующие слова, Голуб последней затяжкой добил цигарку, бросил бычок под ноги. — Они с места не стартанут на облаву. Менты, понимать надо. Соберутся, начнут лясы точить, планы у них, начальство долбаное, то, се… Значит, у нас еще минимум час в запасе. Нужно прикинуть, куда отсюда схоронимся за это время. Не зона, с собаками не будут искать. Кто знает эти места?
— Никто, — ответил за всех Коля.
— Вот как хорошо. Как же с вами убегать и прятаться?
— В Каменце нырнуть можно, — вмешался Дед. — Рядом — тоже, есть пара хаз надежных. Без меня вы там пропадете.
Если бы не эта фраза, Голуб поверил бы. А так догадался — смерти боится Дед. Ведь, как ни крути, связывает он собой беглецов. Так что первый кандидат навылет. Вот и торговаться начал, цену себе набивает.
Снова поиграл финкой.
Почему бы и нет? От Балабана в тайге легко избавился. Тот — старый, этот — раненый. Коля-Партизан не пискнет. Поблагодарит, что сам живой. Ну, пусть так… А потом этого Колю куда тащить? Нет, все-таки Голуб в последнее время привык выкручиваться, прятаться и выживать сам. Без компании. И, если ни один товарищ по несчастью не может реально поддержать, без посторонней помощи.
Своему решению не удивился. Просто чем дальше стоял и думал, тем большим было убеждение: все правильно, другого пути нет. Хотя бы от гири этой, от Деда избавиться. Тогда рвануть дальше. Коля-Партизан битый, но все равно перепуганный. На него давить проще. Делать будет как скажут, потому что страшно за собственную никчемную жизнь вечного предателя.
Ловкие пальцы стиснули лезвие.
Жест фокусника — и вот правая рука сжимает рукоятку.
— Верно, Дед. Без тебя нас тут скорее схапают, — произнес успокаивающим тоном. — Делаем так, братва.
Уже приготовился соврать красиво напоследок, окончательно усыпляя опасения седого бандита.
И замер.
Расправил плечи. Вытянул шею. Даже прищурился, прислушиваясь к чему-то.
Луна выплыла из-за верхушек, светила на них. Ночное сентябрьское небо было сейчас чистым, темным и многозвездным.
— Что? — встрепенулся Партизан, а Дед шевельнулся тоже, заметив стремительную перемену в поведении товарища.
— Тс-с-с, — поднял Голуб руку. — Слышите?
Спросил, потому что сам не был уверен, что услышал в лесу какой-то звук. Так, будто кто-то двигался совсем рядом. Приближался, крался, оставаясь невидимым и почти неслышным. Партизан с Дедом тоже замерли, насторожив уши, но больше подозрительных звуков не было.
Разве что.
Хрустнуло что-то сбоку. Будто нога — или тяжелая лапа — наступила на подсохшую ветку.
Рука крепче стиснула самодельную наборную рукоятку.
Или от перенапряжения шумит в голове и ушах.
Или тут, в лесу, рядом с ними, и правда кто-то был.
Легавые? Подкрадываются, берут в кольцо?
Не могли они догнать так быстро. И не подкрадывались бы так долго — наверное, почувствовали, что замечены. Нет, это что-то другое. Может, зверь бродит рядом… Некстати вспомнились сатановские байки о каком-то здешнем оборотне, над которыми можно разве что посмеяться. Народу после оккупации еще и не такое мерещится. Но все равно тут, рядом, кто-то кружит, это Голуб чувствовал чем дальше, тем яснее.
Снова хрустнуло.
Теперь уже Партизан дал знак — услышал. Дед на земле заметно встревожился, завозился, ужом подбираясь ближе к кусту.
— Коля, — окликнул Голуб, говоря одними губами.
Тот молча повернулся. Лунный свет отразил на лице испуг, это просматривалось даже в темноте ночи. Кивнув в сторону, Голуб дал понять — надо идти на звук и проверить, что там. Партизан мотнул головой. И тогда Голуб выставил перед собой финку лезвием вперед, прошипел:
— Иди.
— Сам… иди… — ответил Коля-Партизан и тут же, с перепугу набравшись духу, крикнул, аж эхо пошло между деревьев: — Кто тут? Кто? Выходи! Выходите!
В ответ — тишина.
Но в следующее мгновение сзади, уже не очень скрываясь, захрустел хворост под шагами. Голуб огляделся. Кто бы это ни был, человек или зверь, невидимка двигался быстро, ловко, не давая возможности зафиксировать себя и свое передвижение.
— Иди — велел Голуб, тоже перейдя на нормальный голос. Потом развернулся, крикнул в темноту: — Ты! Слышишь, нас больше! У нас оружие! Выходи, поговорим!
Снова никто не ответил.
Сделав несколько широких шагов, переступив через раненого, он приблизился к Партизану вплотную. Дернул к себе, легонько уколол острием ножа под шею. Тот не сопротивлялся, уже не зная, кого и чего надо бояться.
— Пошел, — зашипел Голуб. — Я прикрою, я тут. Не оставлять же вот его, — кивок в сторону Деда, который для него ничего не значил, просто нашлось оправдание, почему не идет сам. — Потому что я тебя на месте порешу. Теперь начинаем зарабатывать на право жить. И я его тут даю. Дошло? До обоих? Бегом, я сказал!
Кольнул ножом во второй раз.
Подействовало.
