— У нас все проблемы обычно в твоей башке, Лунин, — буркнул Вадим, подставляя Илье свою чашку. — То есть ты думаешь, что Григорич может быть каким-то боком к этой истории причастен?
— Я думаю, что у него есть машина, это раз, — Лунин насыпал полную ложку кофе себе в чашку, — у него свободный график — это два, — темно-коричневые гранулы полетели в чашку Зубарева, — и именно он опрашивал свидетелей, которые могли что-то увидеть, — это три.
— Может быть, ты и прав, — к удивлению Ильи, не стал спорить Зубарев, — во всяком случае, по пунктам все сходится. Так, и что из этого следует…
Не договорив, Вадим замолчал, пристально глядя на невозмутимо ждущего, когда закипит чайник, Лунина.
— Из этого пока следует только одно, — усмехнулся Лунин, — Толмачевых надо опросить повторно. И завтра с утра мы этим займемся.
Остаток вечера оба приятеля провели, сидя на диване перед телевизором. Быстро пробежавшись по нескольким десяткам телеканалов и убедившись, что ничего заслуживающего внимания они не демонстрируют, Вадим вновь вернулся к спортивной тематике. Теперь вместо десятка хоккеистов на экране мелькали высоченные фигуры в ярких майках, отчаянно бьющиеся между собой за возможность забросить мяч в корзину противника.
— Илюха, а ведь завтра уже суббота, — лениво зевнул Вадим, еще пару дней, и сворачиваться надо будет.
Возразить Илье было нечего.
— Суббота, — вздохнул он, наблюдая за бесконечно долгим полетом мяча почти через всю баскетбольную площадку.
Гулко ударившись в пластиковый щит, мяч закрутился по ободу корзины, никак не решаясь, в какую же сторону ему упасть, а затем лениво скользнул внутрь, под восторженные вопли одной половины болельщиков и разочарованный гул другой.
— Суббота? — растягивая гласные, повторил Лунин и вдруг замер, почувствовав легкое дуновение воздуха, которое иногда возникает в тех случаях, когда какая-нибудь, неуловимая сознанием мысль стремительно проносится мимо, норовя скорее скрыться в то же небытие, из которого так неожиданно появилась. — А что же тогда у нас сегодня получается. Пятница?
— Пятница, Илюха. Если завтра суббота, то сегодня обязательно пятница. Так принято, — подмигнул приятелю Зубарев. — А что, у тебя на сегодня были планы? Неужто с Катюшей?
— Пятница, — задумчиво помассировав переносицу, Лунин ткнул указательным пальцем себя по лбу, пригвождая пытавшийся промелькнуть в обратном направлении мысленный образ, — пятница.
— Тебе, может, календарик подарить? — обеспокоился Зубарев. — Будешь по нему дни недели учить. А то я что-то уже напрягаться начинаю.
— И это правильно. — Выдернув у Вадима из руки пульт, Лунин выключил телевизор. — Напрягись еще раз, позвони Колычеву и выясни у него номера телефонов.
— Чьих? — выждав несколько секунд, уточнил Зубарев.
— Твоего нового друга — кинолога, а заодно его дамы сердца, — объяснил Лунин, недоумевая, что приходится объяснять кажущиеся ему теперь столь очевидными вещи.
— Мы вас не разбудили? — Илья шагнул вперед сразу, как только входная дверь перед ним распахнулась.
— Еще не так поздно. — Аркадий Викторович неохотно отступил в сторону, пропуская в дом неожиданных гостей. — Что-то случилось?
— Как вам сказать, — Илья заглянул в гостиную и убедился, что в ней никого нет, — ничего экстраординарного, слава богу, не произошло, но в деле появилась некоторая новая информация, поэтому мы и решили, не откладывая, зайти к вам.
— Слушаю. — Кноль на мгновение замешкался, не зная, стоит ли приглашать посетителей в гостиную, но затем решил, что можно ограничиться разговором в прихожей.
— Слушаете? — удивленно переспросил Лунин. — Что вы слушаете?
— Вы сами сказали, у вас есть информация, — раздраженно бросил Аркадий Викторович, прислоняясь одним плечом к стене.
— Ах, в этом смысле, — понимающе кивнул Илья. — Вы решили, что у нас появилась информация, и мы пришли к вам для того, чтобы ею поделиться?
Голова Кноля едва заметно качнулась вниз, а затем вверх.
— В таком случае вы ошибаетесь, — поспешил разочаровать его Лунин. — То есть информация у нас, конечно, есть, но делиться мы пока ею не готовы, а вот пообщаться с вашим сыном крайне желательно.
— Вы же с Олегом уже разговаривали. — Оттолкнувшись плечом от стены, полковник плавным скользящим шагом отступил к лестнице, преграждая путь наверх. — Вам что от него еще надо?
— Давайте не будем драматизировать, — вмешался в разговор Зубарев. — Зовите парня!
Увидев, как Кноль замер, уставившись куда-то за плечо Лунина странным остекленевшим взглядом, Илья обернулся. Зубарев стоял позади него, чуть отступив влево. Молния его пуховика была полностью расстегнута, а правая рука лежала на торчащей из-под левой подмышки рукояти табельного «макарова».
— Как-то у нас все повторяется, — пробормотал себе под нос Илья и уже чуть громче, вновь повернувшись к хозяину дома, потребовал: — Зовите Олега, Аркадий Викторович.
