Кноль, словно ничего не слыша, еще несколько мгновений продолжал разглядывать стоящего за спиной у Ильи оперативника. Затем он, очевидно, принял какое-то решение, плечи его расслабились, а стойка уже не напоминала изготовившегося к схватке борца.
— Олег! — Голос полковника наполнил собой весь дом. — Олег, спустись к нам!
В отличие от Димы Борискина сын Аркадия Викторовича безбоязненно сбежал вниз по лестнице и остановился рядом с полковником. Илья едва успел еще раз удивиться поразительному сходству отца и сына, когда решительно шагнувший вперед Зубарев потеснил его плечом в сторону.
— Олег Аркадьевич, вы задержаны, — нарочито грубо рявкнул оперативник, — постановление у следователя, — кивнул он в сторону не ожидавшего такого развития событий Лунина, — если хотите, можете ознакомиться.
— Я не понял, как так задержан, — шагнул было вперед Кноль.
— Руки! — рявкнул Зубарев. — Вы, Аркадий Викторович, руки уберите, а вы, Олег Аркадьевич, давайте их сюда. Не стесняемся, энергичнее.
Матовая сталь на мгновение блеснула в воздухе, а затем наручники защелкнулись на запястьях молча вытянувшего вперед руки подростка.
— Вы обязаны объяснить мне, что происходит, — потребовал Кноль, — в конце концов, Олег несовершеннолетний, я поеду вместе с вами. Вы не имеете права допрашивать его одного.
— А с чего вы взяли, что мы собираемся его допрашивать? Переночует в опорном пункте, а утром отправим его в район, в следственный изолятор. Там, глядишь, вы адвоката подыщете, тогда и приступим. А? Как вам такой вариант?
— Ладно уж, разошелся, — буркнул Лунин, отодвигаясь в сторону и пропуская мимо побледневшего Олега, — вы, Аркадий Викторович, с нами проехать сейчас не сможете. Закон не требует обязательного присутствия родителей при допросе несовершеннолетних, достигших шестнадцати лет. Что касается адвоката, вы, конечно, можете его нанять, только я не знаю, стоит ли это делать. Если ваш сын ни в чем невиновен…
— Если мой сын невиновен, зачем вы на него надели наручники? — возмущенно перебил его Кноль.
— Ну что ж поделать, такие правила, — примирительно развел руками Лунин, — и потом, Олег ведь почти профессионально занимается единоборствами. Три раза в неделю, как мне известно.
Обернувшись на неловко возящегося со шнурками на ботинках подростка, Илья уточнил:
— Я ведь все правильно говорю, Олег? Понедельник, среда, пятница?
— Ну что, Илюха, нас ждут великие дела? — Вставший первым Зубарев уже управился с приготовлением завтрака и теперь буквально лучился энергией, в отличие от еще толком не проснувшегося Лунина.
— Вот что-то насчет великих я сомневаюсь. — Илья осторожно отхлебнул горячий кофе и удовлетворенно выдохнул. — Вот, теперь стало лучше.
— Что, всю ночь не спал, планы на день строил? — Добродушно ухмыльнувшись, Вадим придвинул к себе стул и сел рядом с приятелем.
— Чего уж там строить, — Илья вновь глотнул кофе, — сейчас Олега выпустим, Аркадия Викторовича допросим. Затем займемся Толмачевыми. Ну а дальше, как говорится, по результатам собеседований.
— Может, не спешить выпускать Олежку-то? — засомневался оперативник. — А то ведь папаша поймет, что у нас ничего нет, может на контакт не пойти. Давай уж сразу к нему рванем, под белы руки да в опорный пункт. Глядишь, там и разговорится.
— С чего бы вдруг? Ты его что, опорным пунктом напугать хочешь? — Сделав третий глоток, Илья понял, что окончательно проснулся. — Мы только обозлим его до предела, потом жалоб не оберемся. Тебе что, вчера обязательно было весь этот цирк с конями устраивать?
— Кони? Зачем тут кони? — состроив непонимающее выражение лица, переспросил Зубарев.
— Вот и мне интересно, — Илья укоризненно взглянул на приятеля, — зачем вот это все было: за пистолет хвататься, наручниками трясти? Мы что, так парня не отвели бы?
— Мы бы отвели, — насупился Вадим, — мы лично кого хочешь и куда хочешь отвести можем, особенно если вы нам мешать не будете. Все я правильно сделал.
— Да неужели?
— Не сомневайся. Этому Кнолю, я папашу имею в виду, давно надо было встряску хорошую дать. Оно ведь как-то интересно получается, у него дочка пропала, а он хвостом крутит. Я тебе точно говорю, мутный он тип. Что-то знает, но нам говорить не хочет. А почему?
— Почему? — эхом отозвался Лунин.
— А вот я и не знаю, — пожал плечами Зубарев, — поэтому я и говорю, брать надо Аркадия Викторовича за шкирку и трясти, пока что-нибудь из него не вывалится.
— А если не вывалится? Или вывалится, но не то, что надо? — Илья залпом допил остатки кофе. — Нет уж, давай без крайностей. Парень нам и так рассказал прилично, пообщаемся с Аркадием Викторовичем, может, он сам что-нибудь захочет добавить.
