Лунин и поспешивший ему на помощь Колычев встали перед столом, пытаясь предотвратить очередной чрезмерно близкий контакт оперативника и сидящего за столом подростка.
— Я испугался, — после оглушительных выкриков Зубарева голос Олега был едва различим, — испугался, что вы меня подозревать начнете.
— В чем же? — обернулся к подростку Лунин.
— В ее гибели, в том, что Анна умерла.
— Вот теперь, милый мой, у нас к этому точно есть все основания, — злорадно прошипел Зубарев.
— А если бы я рассказал? — На лице Олега, стойко выдержавшего испепеляющий взгляд оперативника, появилось упрямое выражение. — Сперва Алина исчезает после того, как была у Анны, затем погибает сама Анна, и при этом я все время где-то рядом. Да я сам себя готов был подозревать.
— День гибели Колесниковой, — Лунин выставил руку открытой ладонью вперед, призывая Олега успокоиться, — рассказывай все подробно и без эмоций. А ты сядь, в конце концов, — обернулся он к Зубареву, — если не сидится, можешь выйти, подышать свежим воздухом, как раз погода располагает.
Возмущенно стиснув кулаки, Зубарев хотел было что-то возразить, но в конце концов лишь удрученно вздохнул и уселся на стоящую у противоположной стены небольшую кушетку.
— Я пришел к Анне около пяти часов. Вечером, — начал рассказывать Кноль. — Я думал… я надеялся, что все будет как обычно…
— Это хорошо, когда семейные драмы не влияют на потенцию, — фыркнул Вадим, — у него сестра пропала, а он все об одном думает.
— Дальше, — поторопил подростка Лунин.
— Дальше ничего не получилось, — отозвался Олег, бросив полный ненависти взгляд на оперативника.
— А вот это в твоем возрасте опасная штука, — тут же отреагировал Зубарев, — хотя, сейчас такие таблеточки есть…
— Вадик, ты сейчас либо выйдешь, либо, наконец, заткнешься, — не выдержал Лунин, — право выбора за тобой.
— Я здесь посижу, в тепле, — невозмутимо отозвался оперативник. — А ты продолжай, не тормози, — насмешливо бросил он Кнолю.
Подросток ответил ему очередным ненавидящим взглядом и после непродолжительной паузы произнес:
— Анна была не в настроении. Она считала, что мы должны во всем признаться. Когда я сказал, что ей же от этого будет хуже, она сперва накричала на меня. А потом и вовсе в слезы ударилась.
Илья, ждавший очередного колкого комментария от Зубарева, облегченно вздохнул, когда Олег продолжил:
— Потом наплакалась и говорит мне, мол, я все скажу, я должна все сказать. Тут уже я психанул. Спросил: «А помолчать ты не можешь?», дверь шарахнул как следует и ушел.
— Газ ты включил? — как можно более непринужденно задал вопрос Лунин.
— Да вы что, какой газ? — Кноль хотел было вскочить с места, но, бросив быстрый взгляд на цепко следящего за ним оперативника, вновь обмяк. — Я, когда ушел, еще и шести не было. Вы мне если не верите, у ребят спросить можете, у наших, из класса.
— Тоже в компьютер играл? — уточнил Илья.
— Почему в компьютер? — удивился подросток. — Я к Толику Алексееву заходил, там еще Витька Горбач был в это время. Но я недолго там пробыл, может, час, полтора от силы. Потом домой вернулся, отец дома был уже.
— В данном случае отец, как ты сам понимаешь, не очень надежный свидетель, — мягко возразил Лунин, — еще кто-то сможет подтвердить, что ты потом именно домой вернулся.
— К себе домой, — бросил с кушетки Зубарев.
— А вот теперь я как раз играл в компьютер, — усмехнулся Кноль, а подтвердить могут все те же, и еще несколько человек.
— Ну да, по Сети, команда, все понятно, — пробормотал Лунин. — Держи листок, пиши имена всех, кто подтвердить может.
— И телефоны, — добавил оперативник.
— И телефоны, — согласился Илья. — И еще, скажи мне, что, отец так до сих пор ничего и не знает про твои отношения с Колесниковой?
— Теперь знает, — не отрывая головы от листа бумаги, отозвался Кноль. — Я после того, как вы ушли, не выдержал, все ему рассказал.
— Не выдержал, — хмыкнул Лунин, — лучше б ты чуть раньше не выдержал. До того, как я ушел.
— Да балбес он, балбес, — промурлыкал оперативник, — их тут, смотрю, полдеревни таких, балбесов непуганых. Все чего-то знают и ничего не рассказывают, пока под зад коленом не получат.
Двадцать минут спустя уже допрошенный Олег Кноль был отправлен в камеру, где не так давно коротал ночь в одиночестве Дима Борискин. Попрощавшись со спешно вызванным на ночное дежурство Макаровым, Илья вышел на крыльцо опорного пункта. Стоявший на нижней ступени Зубарев неторопливо одно за другим выпускал изо рта кольца табачного дыма.
— Дежавю, — пробормотал Лунин и махнул рукой, разрушая выстроенную Зубаревым в воздухе уже и без того начавшую медленно растворяться конструкцию.
— У меня тоже приличных слов нет, — возмущенно кивнул Вадим. — Они тут что, по кругу все переспали? В кого не ткнись — сразу в кровать упрешься.
Закинув голову вверх, словно воющий на луну волк, оперативник выпустил в ночной воздух длинную струю дыма.
— Нет, Илюха, — покачал он головой, безуспешно попытавшись попасть окурком в урну, — это не Нерыбь, это Трахань какая-то. Ебеня!
