— Решение о досрочном освобождении принимает суд. — Кноль скрестил на груди руки, словно пытаясь закрыться от необоснованных претензий.
— Но представление делает администрация исправительного учреждения, — в тон ему откликнулся Лунин. — Аркадий Викторович, вы что, думаете, меня интересуют нюансы освобождения того или иного заключенного? Меня интересует, мог ли в процессе обсуждения этих нюансов возникнуть конфликт?
— С кем, с зэком? — презрительно фыркнул полковник.
— Почему бы и нет? Насколько я знаю, среди них встречаются люди, — Лунин небрежно закинул ногу на ногу, — пользующиеся большим влиянием, как вы говорите, по эту сторону забора. А может быть так, что этим влиянием пользуются их знакомые, которые и так на этой стороне, но проявляют заинтересованность в ком-то, кто находится на вашем попечении.
— Влиятельные, говорите. — Аркадий Викторович на некоторое время задумался, Илье даже показалось, что Кноль перебирает в памяти весь состав вверенного ему контингента. — Вряд ли. Большинство так называемых влиятельных начинают влиять сразу после суда, при условии, что на суд они повлиять не сумели. Тогда они договариваются, чтобы их этапировали в какую-нибудь из колоний, где условия содержания полегче. У нас ведь здесь все вкалывают, причем по полной программе. Если кто работать отказывается категорически, то и досрочно он ни за что не выйдет.
— Вот прямо совсем ни за что? — Илья недоверчиво взглянул на собеседника. — Может быть, все же есть варианты?
— Допустим, есть, — нехотя признал Кноль. — Если человек сидит тихо, воду не баламутит, то иногда, в порядке исключения, мы идем навстречу. Колонии, заметьте, не мне, колонии оказывается так называемая гуманитарная помощь, причем это делается либо на регулярной основе, либо разово, но в достаточно весомых масштабах, после чего, если сроки содержания соответствуют всем требованиям, мы делаем представление.
— И что, последнее время не было таких случаев, чтобы вы с кем-то не договорились?
Иронично улыбаясь, полковник медленно покачал головой из стороны в сторону.
— Нет. Правила игры все знают. Если человека по формальным основаниям можно выпустить, мы готовы рассмотреть предложения, вернее, мы его рассмотрим. После чего озвучиваем, что в настоящий момент нужно колонии. Вот в прошлом году мы разом обновили все матрасы. Они у нас, сами понимаете, не ортопедические. Но только нам их надо было несколько тысяч.
— И что, один человек вам их все привез? — изумился Лунин. — Это же…
— Двое, — перебил его Кноль. — Два человека все сделали и отчалили.
— На свободу с чистой совестью, — пробормотал Илья.
— Насчет совести сомневаюсь, но перед нами свои обязательства они выполнили.
— И что, много им скостили? — заинтересовался Лунин.
— У одного был срок десять, у другого двенадцать. Ушли по двум третям. Так что, как видите, с теми, с кем можно договариваться, мы договариваемся. Но опять же, — Кноль выставил вперед указательный палец, — в рамках действующих правовых норм.
— То есть и с этой стороны врагов вы себе не нажили, — безрадостно подытожил Лунин.
— Похоже, что нет. — Кноль вновь покачал головой. — У вас еще есть ко мне вопросы?
— Похоже, что нет. — Илья улыбнулся полковнику. — Теперь, если не возражаете, я хотел бы побеседовать с вашим сыном.
Кноль бросил беглый взгляд на запястье левой руки.
— У меня через двадцать минут звонок по видеосвязи с областным управлением. Мне, в принципе, в штаб ехать не обязательно, я могу и здесь из кабинета пообщаться. Но в любом случае это надолго. Может быть, мы можем перенести разговор на другое время?
— Аркадий Викторович, чем быстрее у следствия будет полная информация, тем быстрее мы сможем предпринять какие-то дополнительные действия по поиску Алины. — Увидев по лицу полковника, что тот собирается что-то возразить, Илья добавил фразу, которую изначально произносить не собирался: — Согласно действующему законодательству, я могу вести допрос лица, достигшего шестнадцати лет, без присутствия его родителей.
— Допрос? — Лицо Кноля стремительно побагровело. — Что значит — допрос?
— Не надо так нервничать. — Илья предупреждающе выставил перед собой открытую ладонь. — Свидетелей тоже допрашивают. Уж вы-то должны знать, столько лет в этой системе.
— Хорошо, — вновь помрачнев, Кноль вскочил с кресла, — я позову Олега. Сомневаюсь только, что от всех этих разговоров будет какая-то польза. Вы не там ищете.
— Возможно. — Решив проявить вежливость перед хозяином дома, Илья тоже встал. — И где же, по вашему мнению, надо искать?
— А что, вы сами не понимаете? — Полковник стоял, широко расставив ноги и исподлобья глядя на возвышающегося над ним следователя. — Две девочки пропали с интервалом один год. Обе в полнолуние! Что, из этого нельзя сделать простейшие выводы? Это даже дети знают, что по осени у всех идиотов, или как там этих ненормальных называют, обострение случается. Тем более в полнолуние. У них там в голове приливы какие-то или отливы, не знаю точно. Вот от этих приливов что-то и замыкает.
