Несколько мгновений подросток пытался сдержать переполнявшие его слезы, а затем невидимая, созданная им самим плотина рухнула, и, уткнувшись лицом отцу в левое плечо, Олег зарыдал. Сперва это были просто рыдания — неясные, беспорядочные всхлипы, полные боли, страха и отчаяния, но через некоторое время сквозь весь этот хаотичный набор звуков пробились слова. Нечеткие, едва различимые, словно неожиданно для самих себя вырвавшиеся из плена молчания.
— Это я, папа, — всхлипнул Олег, сильнее прижимаясь к отцу, — это все я!
Полковник обхватил его обеими руками за плечи, склонив голову, коснулся щекой густых, топорщащихся на макушке волос и замер с закрытыми глазами, пытаясь, если не повернуть вспять время, то хотя бы ненадолго остановить его, отсрочить момент, когда сказано будет все, и все будет услышано. А затем с этим «всем» им обоим придется жить.
— Я знаю, сынок, — наконец тихо прошептал Кноль, — я все знаю.
Добежав до машины, Илья уселся в уже почти остывший салон и торопливо завел двигатель. Из печки тут же потянуло холодным воздухом, отчего Лунину стало совсем неуютно. Свернувшаяся в клубок на пассажирском сиденье Рокси недовольно заворчала, а затем и вовсе перебралась на колени к хозяину. Выставив силу обдува на минимум, Илья включил подогрев сиденья и уже через минуту почувствовал себя гораздо комфортнее. Найдя в записной книжке номер участкового, Илья сделал звонок, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла и стал ждать. Колычев перезвонил через несколько минут, когда из направленных на Лунина дефлекторов уже вырывались потоки теплого воздуха, прогретые работающим двигателем.
— Шестой дом, пятнадцатая квартира, — Илья на всякий случай повторял полученную информацию, — домофон… Так, Петр Григорьевич, давайте-ка вы мне домофон на телефон скинете, и напишите заодно, как их зовут обоих. А то неудобно будет, если напутаю. Сейчас сбросите? Замечательно!
«Хайлендер» едва успел отъехать от дома Кноля и развернуться, как лежащий на пассажирском сиденье смартфон негромко пискнул, давая знать своему владельцу, что участковый свое обещание выполнил.
Двухподъездный дом, в котором жили родители бесследно исчезнувшей чуть больше года назад Риты Слепцовой, находился почти на самом въезде в поселок и ничем не выделялся из стройного ряда аккуратных, весьма прилично выглядящих для своего солидного возраста собратьев. Илья попытался было вернуть болонку на пассажирское сиденье, но столкнулся с энергичным сопротивлением.
— Я так понимаю, в машине ты больше оставаться не хочешь, — вздохнул Илья.
Прежде чем выйти из «хайлендера», Илья взглянул на экран смартфона, повторил вслух нехитрую комбинацию цифр и, накинув на голову капюшон, побежал к подъезду, старательно отворачивая голову от не на шутку разошедшегося ледяного ветра.
Внутри дом показался Лунину не таким симпатичным, как снаружи. Выкрашенные в насыщенный зеленый цвет стены тут и там были покрыты трещинами, а кое-где на них виднелись нацарапанные надписи с именами то ли жильцов подъезда, то ли каких-то странных людей, решивших увековечить себя для истории именно на площадке между первым и вторым этажами дома шесть по улице Ленина. Деревянная лестница, покрытая тем ужасным оттенком коричневого, который почему-то принято называть половой краской, пронзительно поскрипывала при каждом шаге Лунина, заранее предупреждая всех обитателей подъезда о появлении в доме постороннего человека. Издав восемнадцать скрипов, притом что каждый последующий отчего-то казался ему противнее предыдущего, Илья остановился перед дверью пятнадцатой квартиры и, предварительно отдышавшись, с силой надавил на кнопку звонка. Из-за обитой узкой вагонкой двери послышалось приглушенное жужжание. Едва успев оторвать руку от звонка, Лунин услышал, как щелкнул отпирающийся замок, а затем дверь распахнулась. На пороге квартиры стоял коренастый мужчина лет пятидесяти, с расплывшимся, одутловатым лицом и выпирающим из-под черной футболки пивным животом, который от полного выпадения прямо на лестничную площадку, как показалось Илье, удерживал лишь крепко затянутый чуть ниже пупка шнурок тренировочных штанов. Когда-то, очевидно уже в далеком прошлом, мужчина был обладателем пышной, волнистой шевелюры, но теперь от былого великолепия остались лишь жидкие пряди темных с легкой проседью волос, неопрятно свисавших по обе стороны красного, обветренного лица, покрытого то ли экземой, то ли еще каким-то, неизвестным Лунину видом раздражения.
— Внимательно, — изрек мужчина, пристально оглядев Лунина от кончиков ботинок до самой макушки и задержав взгляд на высунувшей нос из-за отворота куртки болонке.
— Что — внимательно? — уточнил Илья, тщетно пытаясь извлечь из внутреннего кармана зацепившееся за порвавшуюся подкладку удостоверение.
— Слушаю тебя внимательно, — мужчина еще раз взглянул на Лунина снизу-вверх и осуждающе покачал головой, — приперся чего?
— Так ведь, это, — Илья с силой выдернул руку из кармана и услышал треск рвущейся ткани, — познакомиться хотел. Вы как, не против?
