«Охтин — на смене… Рыжов — на смене… Борискин — на смене… До чего же их много? Чего они там все такой толпой делают, на вышке сидят? Хотя, взять наше следственное управление, тоже толпа народу… Сколько всего, интересно? А кто ж его знает, поди, сам Хованский не в курсе, разве что кадровая служба. А областное УВД! Вот уж где столпотворение. По области столько уголовников нет, сколько там на четырех этажах народу обитает. И самое смешное, какое следственное поручение ни выпишешь, тебе всегда говорят, что оперов не хватает. А кого хватает? Что, если взять тех, кого хватает, и заменить их на оперативников? Кажется, я ушел от списка…
Кто там следующий? Нефедов — на смене, Решетников на смене… Старшие офицеры все, значит, присутствовали, начальники отрядов тоже. У них, получается, в основном пятидневка. А вот с остальными сложнее. Четыре смены, кто на отсыпном, кто на выходном. Только четверть состава на месте. Хотя, наверное, можно исключить тех, кто выходит в ночь. Во сколько там у них пересменка, в семь вечера? Кноль пропала уже после трех. Могло ли этого времени преступнику хватить, чтобы совершить преступление, спрятать тело, так что его не смогли найти даже с собаками, и выйти на службу? Теоретически могло и хватить, хотя, конечно, действовать надо было энергично. Да уж, пожалуй, ночную смену исключить из числа подозреваемых не получится.
Какой большой все же список… О, знакомая фамилия! Ревенко. Интересно, за что его так Рокси невзлюбила? Могла бы и объяснить по-человечески. А что говорит наша таблица? Угу, тут он, видите ли, болел, а тут все же работал. Ну что же, хотя бы не маньяк-убийца, уже хорошо, надо Рокси рассказать. Где она, кстати? Поди, где-нибудь дрыхнет, наверное, Вадик ее с утра выгулял. Я бы сейчас тоже вздремнул. Лучше полчасика поспать, а потом нормально работать, чем вот так весь день мучиться. Все! Спать! Спать! Спать!»
Вторая попытка пробуждения отличалась от первой весьма значительно, причем, к облегчению Лунина, в лучшую сторону. Прежде всего, окончательно пропали и тяжесть, и боль в голове, а тело вполне послушно отзывалось на все, пусть и незамысловатые распоряжения головного мозга. Вторым моментом, вызывавшим чувство приятного удивления, был запах. Обонятельные рецепторы Ильи отчетливо улавливали доносящийся откуда-то, очевидно с первого этажа, аромат готовящейся пищи, на этот раз весьма аппетитный и не смешанный с запахом гари.
Вставая с кровати, Илья бросил беглый взгляд на часы и крякнул от удивления. Оказывается, забыв включить будильник, он проспал больше трех часов, и теперь стрелки часов, давно перевалившие за полдень, явно давали понять, что уже пора приступить к обеденной трапезе.
— Пора, пора садиться за столы, — спускаясь по лестнице, напевал Лунин строчку из старой, услышанной им когда-то в детстве песенки.
— Радость-то какая, барин проснулся, — поприветствовал его как раз начавший накрывать на стол Вадим, — а я уж думал идти тебя будить. Как спалось, что снилось?
— Спалось замечательно, — признался, с наслаждением потягиваясь, Лунин, — и ничего не снилось, что тоже прекрасно. Чем пахнет?
— О! — Лицо Зубарева расплылось в широкой улыбке. — Никак, барину нравится запах? Вадимка старался, можно сказать, полдня у плиты впахивал. Как раб на галерах!
— Я думал, раб пошел свидетелей опрашивать. — Усевшись на стул, Илья постучал вилкой по столу: — Можешь подавать!
— Слушаюсь, барин, — шутливо поклонившись, Зубарев бросился к стоящему на плите сотейнику, от которого и исходили волны пробуждающего аппетит запаха, — а свидетелей я опросил уже. Там делов меньше, чем на час оказалось. Все одно и то же твердят: играл наш Дима в компьютерную стрелялку весь вечер, так что, как это ни печально, к исчезновению Кноль он точно не причастен.
— Значит, все же придется выпускать, — сделал нехитрый вывод Лунин.
— Ну вот перекусим и выпустим, — Вадим поставил перед ним тарелку, заполненную спагетти-карбонара, — а то кто же такие важные дела натощак решает.
— А ведь вкусно, — Илья смог сделать паузу и оценить старания Зубарева, лишь расправившись с половиной порции, — мог бы и почаще готовить.
— Готовлю я только в исключительных обстоятельствах, — отозвался Вадим, не переставая работать вилкой, — либо когда у меня вдохновение, что бывает крайне редко, либо когда надо загладить какой-то косяк, что, в принципе, тоже редкое явление. Ты же знаешь, я не косячу.
— И какой вариант сегодня? — почувствовав неладное, насторожился Лунин.
— Как тебе сказать, — отчего-то замешкался с ответом Зубарев, — всего помаленьку. Я ведь, как обещал, позвонил участковому по поводу этой твоей дамочки, которую муж колошматил.
— Наконец-то, — удовлетворенно прочавкал в ответ Илья, — лучше поздно, чем никогда.
— Как сказать, — сделав большой глоток кофе, Вадим поставил кружку на стол и задумчиво потер ручкой вилки щетину на подбородке, — иногда это синонимы. Тебе, может, пивка?
— Синонимы, — проигнорировав предложение выпить, Илья аккуратно намотал спагетти на вилку, — что такое синонимы, я знаю. Я только не пойму, здесь они каким боком?
