– Ему, – Леандро кивнул на дверь, за которой только что исчез Вагнер, – долго здесь не удержаться. Когда вернётся Аугусто, – а он вернётся, я уверен в этом, – здесь многое изменится. И первым, кому придётся уйти отсюда, будет Вагнер. – Он повернулся к Родриго: – Ну, вот и познакомился со своими коллегами и наставницами. Думаю, что вы найдёте общий язык. Со всеми вопросами смело обращайся прямо ко мне.
– Большое спасибо, сеньор Леандро, не знаю, как вас и благодарить, – смущаясь под любопытными взглядами Ренаты и Лукресии, сказал Родриго.
– Хорошей работы, – улыбнулся Леандро.
Мерседес показалось, что упоминание наследственного замка произвело на Дугласа впечатление. И она продолжала вдохновенно сочинять:
– Мама сейчас встречается с нашим адвокатом. Может, всё-таки удастся побыстрее провернуть эти бумажные дела. Мне так хочется поскорее вернуться в Бразилию. Но нужно сначала заплатить за отель, билеты. Дуглас, – она умоляюще посмотрела на него. – Мне очень нужна твоя помощь, – Притворно вздохнув, Мерседес добавила: – Господи! Получить целое состояние и не иметь денег, чтобы расплатиться за гостиницу!
– Ну, вот что, – решительно сказал Дуглас, – ни о чём не беспокойся. Я всё беру на себя – и билеты, и гостиницу. Ты не против, если мы полетим одним рейсом? Я правильно тебя понял – твоя мать останется здесь улаживать дела? Мы полетим вдвоём?
Мерседес несколько растерялась. Вот всегда у неё так – только решит одну проблему, сразу же возникает другая. Как она покажет Дугласу свою затрапезную мать? Ведь всё может рухнуть – кто поверит, увидев Женуину, в богатое наследство! Ладно, подумала Мерседес, потом что-нибудь придумаю. Главное – Дуглас заплатит и за отель, и за билеты. Она подняла на него глаза, сияя благодарной улыбкой:
– Дуглас, у меня нет слов. Ещё утром я думала, что вся жизнь рушится. Нет, на свете ещё случаются чудеса!
Дуглас был явно растроган её словами.
– Я ещё не показал тебе самого главного. Ты не уедешь отсюда, не увидев снега, – решительно сказал он.
Вернувшись домой, дона Зели просто остолбенела: Нанда старательно пришивала пуговицы к мужской рубашке.
– Не верю своим глазам. Неужели случилось чудо? Вы с братом перестали враждовать, помирились, наконец?
Оказалось, что рубашка вовсе не Уго, а Родриго. Он просил Нанду помочь ему, вот она и помогает ему как другу. Лучше бы мать дала ей пуговицы, а то те, что есть у неё, не подходят к рубашке по цвету. Дона Зели просто не могла узнать свою дочь – это говорит Нанда, которая никогда не следила даже за своей внешностью! Может, её дочь повзрослела? Дона Зели вздохнула – вот если бы ещё Уго переменился, повзрослел бы, наконец, поумнел. Вот где он сейчас? Никогда от него правды не добьёшься. Зели размечталась. Скорее бы дети стали взрослыми, как-то определились в жизни, начали зарабатывать. А то она совсем выбилась из сил…
Уго вёл переговоры с Вашингтоном – не сможет ли тот ему помочь. Срочно нужны деньги. Ему предлагают подержанный мотоцикл, в хорошем состоянии, и всего-то за сто двадцать косых! Надо брать, а то его быстро продадут: мотоцикл – просто мечта! Выслушав приятеля, Вашингтон пообещал что-нибудь придумать – например, он может поговорить с Манэ Бешигой, и тот подыщет Уго какую-нибудь работёнку. Уго знал, что Вашингтон поможет ему и, конечно, сдержит слово – никому ничего не скажет, как обещал. А вот когда он получит этот мотоцикл… Тогда посмотрим.
Закончив свои переговоры с Вашингтоном, Уго стал ломать голову, как бы повидаться с Патрисией. Предки запретили ей выходить из дому – ну и порядки у этих богатеев. Наконец его осенило: он явится в дом Патрисии под видом посыльного!
Сказано – сделано. Через час он уже звонил в дверь особняка Соуто Майя. «Для сеньориты Патрисии», – он показал привратнику нарядную коробку и прошёл в холл, сказав, что ему велено вручить это сеньорите лично. Патрисия пришла в восторг от выдумки Уго.
– Уго, гениально! Я по тебе так соскучилась! А что там внутри?
– Ничего, – буркнул Уго. – У меня нет денег на подарки. Слушай, давай встретимся сегодня вечером, сходим куда-нибудь…
– Не знаю, Уго. Я ведь наказана. Вряд ли мне удастся выйти из дома. Если только выпрыгнуть в окно, – с сомнением проговорила Патрисия.
– Жду тебя в семь, буду внизу, – положил конец её колебаниям Уго.
По канатной дороге Мерседес с Дугласом поднялись высоко в горы. У Мерседес дух захватило от этой невиданной красоты. Синее небо, без единого облачка, словно волшебная чаша, висело над белым простором земли. Под лучами нестерпимо яркого солнца покрытые снегом горы сверкали бриллиантовым блеском. А долина между ними походила на огромную сказочную перламутровую раковину. По склонам гор скользили в ярких костюмах, с беспечными, загорелыми лицами, лыжники.
Вот она, настоящая жизнь, думала Мерседес, глядя на это великолепие. Сидеть в маленьких элегантных кафе и пить знаменитые вина, обедать в роскошных ресторанах, менять туалеты – к обеду, ужину, заниматься зимним спортом. Как прекрасно быть богатым!
