– Здравствуй, милый! – И, со свойственной ей привычкой говорить сразу о самом главном, громко сказала: – Все эти разговоры о бумагах, которые надо оформить для свадьбы, – ерунда! Я не желаю зависеть от Диего, и вообще: я больше не желаю его видеть. Давай жить вместе. Пусть наше слово будет гарантией нашего брака. Так сейчас делают многие, и мы что – хуже? Ты согласен?
– Всё и всегда будет так, как ты хочешь, – ответил Тулио.
Первым делом Женуина отправилась проведать свою лавочку и повидать соседей. Она приценивалась к детским вещам, а кроме того, присматривала материал цвета чайной розы на платье. На вопрос Сокорро: для чего ей платье цвета чайной розы, – Женуина коротко ответила:
– Для свадьбы.
Весть о том, что Женуина готовится стать бабушкой и одновременно женой Тулио, мгновенно облетела предместье. И уже через час Калисто стоял с шапкой на углу, собирая деньги на свадьбу Женуины и Тулио.
– От меня подарок: мой бар – для танцев! – кричал он. – Пусть каждый даст, сколько может, Женуина и Тулио всегда помогали всем, поможем и мы!
Аугусто привёз Мерседес в дом матери. Пожалуй, впервые она ощутила истинную нежность, а не страсть, которая толкала её к нему. Действовал укол, и Мерседес была как в тумане, сквозь этот туман до неё долетали слова Аугусто:
– Я знал, что ты сделаешь какую-нибудь глупость, Мерседес. Зачем ты хотела освободиться от ребёнка? Ребёнок – это счастье, а потом, разве ты не понимаешь, чем ты рисковала, ты же могла умереть.
– Я не хотела так поступать, Аугусто, но у меня не оставалось выхода. Почему я такая несчастная? Скажи, они тебя не избили?
– Немножко досталось. – На щеке Аугусто чернел огромный синяк. Губы распухли.
– Бедный мой Aугусто, прости меня, и спасибо тебе! – Мерседес взяла его руку. Глаза её закрылись.
– Я пойду, позову Женуину.
– Но ты вернёшься? Ты обязательно вернешься?
– Не волнуйся, конечно, я вернусь.
Но вместо него в спальню вошёл Дуглас.
Неизвестный голос позвонил в дом Китерии и сообщил, что Мерседес упала, у неё сотрясение мозга, и она находится у матери. Дуглас помчался в предместье.
– Я же просил тебя остаться дома, Мерседес, ты что – хочешь, чтобы я умер от разрыва сердца? Зачем ты пошла сюда, а не домой?
– Разве у нас есть дом? Кто бы там за мной ухаживал? Розалина, которая всё время хочет сделать мне какую-нибудь гадость? Оливия, которая меня терпеть не может! Или, может быть, дона Кика, которая уделила бы мне немного внимания в промежутке между своими эскападами?!
– Да-да, ты, пожалуй, права, мне не следует оставлять тебя одну, но ведь у меня дела, от них зависит наша поездка в Барселону. Сейчас я отвезу тебя к врачу, мне не нравятся эти твои головокружения. И потом, почему у тебя такой странный вид? Ощущение такое, что ты приняла очень сильное снотворное. Немедленно едем к врачу.
– Я не поеду к врачу!
– Не спорь со мной, дорогая, я уже обо всём договорился – мы едем прямо сейчас. Я очень за тебя беспокоюсь!
Женуина и Тулио обсущали свою будущую свадьбу, когда вошёл взволнованный Аугусто. Перед этим Тулио говорил Женуине, что его немного удивляет её торопливость, что это не похоже на неё – вот так торопиться со свадьбой Он ждал ответа Женуины, но тут вошёл Аугусто – он был бледен, и лицо его было в синяках. Он сказал, что Мерседес сейчас находится в отчем доме.
– Господи, что случилось? Какую глупость ещё совершила моя дочь?! – воскликнула Женуина. – Идём скорее, по дороге ты мне всё объяснишь.
Но около дома они увидели машину Дугласа, и Аугусто остановился.
– Дона Жену, я не хочу туда идти. Мне больше нечего там делать, с ней сейчас муж. По-моему, я и так занимаюсь не своим делом...
Они остались вместе с Тулио на улице.
– Знаешь, я иногда думаю: что тебя здесь держит, Аугусто? – спросил Тулио.
– Может быть, надежда?.. А может быть, болезнь?.. А может быть, чувство ответственности за Мерседес. Как мне избавиться от всего этого, сеньор Тулио?
– Если бы я только мог открыть секрет лекарства от страсти и стал бы продавать это лекарство, ты представляешь, как бы я тогда разбогател?!
– Да, сеньор Тулио, вы стали бы очень богатым человеком, а может быть, и нет: люди покупали бы ваше лекарство, но не пили его...
– А мы пока пойдём, выпьем пивка, а по дороге я тебе скажу, что жизнь без страсти – это скука и абсурд, такой же, как рассвет и закат одновременно.
Женуина хлопотала вокруг Мерседес, приговаривая, что она должна беречь себя, что, когда ждёшь ребёнка, нельзя бродить по улицам одной, что, когда она была в таком положении…
– У вас есть дети? – удивлённо спросил Дуглас.
– Да, то есть у меня они были, я почти ничего о них не знаю, они живут далеко отсюда и не сообщают о себе. Иногда кто-нибудь из них приезжает ко мне, всегда неожиданно, или они начинают меня искать, когда сделают какую-нибудь глупость.
– Спасибо, мне уже лучше, спасибо, Женуина! – с необыкновенной и непривычной нежностью сказала Мерседес.
– Не за что, дочка, ведь я для тебя как мать родная. Послушайте, пусть она пока останется у меня, она так слаба, – попросила Женуина Дугласа.
