Эге, да в Дубльвилле тоже есть община кровососов! Ночью предстоят веселые моменты.
– У нее немало денег, – грустно сообщил старик. – А молодой Доппин когда-то растерял свое имущество.
– За карточным столом, полагаю.
– Да, парень был тем еще засранцем. Он как-то даже позарился на мою дочь…
– И что?
– Видите ли, меня в этом городе весьма уважают… Едва дубльвилльцы узнали, что будущий виконт попытался изнасиловать Мэриссию, его жестоко избили…
Так всегда бывает. Если кто-нибудь малоуважаемый обижает родню кого-нибудь многоуважаемого – первого частенько бьют. Так и случилось с «молодым Доппином». Растеряв уважение горожан своими выходками, он едва не подписал себе смертный приговор, когда попытался расстегнуть штаны перед дочкой Мэра. У молодого идиота было только два выхода: либо, всеми ненавидимому, бежать из города, либо же, ненавидя всех – остаться и жениться на весьма невыгодной невесте. Поделом…
– Суровый народ, – заметил я. – Но справедливый. Раз избили – значит, заслужил.
– Совершенно согласен.
Птичья стая приблизилась на опасное расстояние. Одинокие пешеходы ретировались в магазины и подворотни. С неба со свистом магоракет падал влажный помет. Бронзовые волосы памятника мгновенно покрылись благородной сединой.
– Да, – господин бель-ар Торинно снова вздохнул. – Еще до того случая мальчик из-за карточных долгов продал свое поместье и родовую плантацию кактусов. Он оказался без копейки и был готов жениться на любой женщине, способной расплатиться с его долгами. Но, как понимаете, никто из горожанок не желал его видеть – после того, что Доппин учудил…
– Финалом стал счастливый брак между нищим Доппином и Донной-Муной, которой плевать на молву и прошлое мужа, – без труда догадался я. – Долги забыты, ваш «мальчик» получил дворянский титул и обзавелся набитой мошной. К тому же, по моим сведениям, жена позволяет виконту изредка шастать по борделям.
– Вы на удивление осведомлены, – старческий вздох был очень тяжелым. – Подготовились на славу.
– Приходится, – я поднял руки раскрытыми ладонями кверху. – В моей профессии информация – главная валюта и оружие.
– Тогда вы весьма богаты и вооружены, – расплылся в улыбке старик.
Мэр Дубльвилля поразительно умел улыбаться или становиться грустным. Ни грамма театральности – все естественно.
– Так что там по поводу виконта?
– Донна-Муна действительно никогда не запрещала Доппину посещать… – долгая пауза, – …неприличных девчонок. Она понимает, что находится в преклонном возрасте и не может соперничать с молодыми дамами. Но…
– Я весь внимание.
– Если бы Доппину пришло в голову завести постоянную любовницу, он бы лишился всего. Жена поставила такой ультиматум и даже вписала небольшой конкретный пунктик в свое завещание.
Птичья стая кружила почти над нашими головами. По улицам города гуляло чирикающее эхо. Я понял, что надо собираться, если не хочу неотвратимо испортить любимый плащ. Где-то поблизости заржала лошадь. По-моему, она издевалась и предвкушала потеху.
– И все же господин виконт влюбился в Марию бель-ал Сепио, – протараторил я, готовый в любую секунду вскочить и броситься бежать.
– Они частенько встречались в маленьком отеле муниципалитета, – новый вздох. – Но в конце концов Мария осознала, что рандеву с женатым мужчиной не могут привести ни к чему хорошему. К тому же в ее доме начали происходить сии странные вещи.
– Какие? – спросил я, не сомневаясь, что кроме убийств могли быть и другие странности.
– Только смерть, – опять угадал мой вопрос старичок. – Больше ничего подозрительного.
– Как понимаю, госпожа Донна-Муна до сих пор не догадывается о существовании дамы, которой Доппин основательно увлекся?
Рядом со скамейкой шлепнулась градина помета. Брызги долетели почти до носков моих ботинок. Пришло время тактического отступления.
– Возможно, она и раньше знала о сем грехе. Но что ей делать? Бедняжка прикована к постели. Не в силах подняться даже к ночному горшку…
– Был рад познакомиться! – выкрикнул я, находясь метрах в десяти от центра птичьего вторжения.
– И я, – донеслось до меня. – Весьма рад пообщаться с приятным молодым человеком.
Скамейка исчезла под ворохом крыльев. Воздух волновался, разбрасывал перья и, конечно же, помет. Памятник облегченно присматривал за птичками со своего постамента.
– Погодите! – слова адресовались не мне. – Только не все сразу! Ай, зачем ты меня клюнул? На, вот – держи. На всех корма хватит. Хулиганы крылатые…
Я двигался в глубину города, следуя табличке «Остановка частных транспортных средств». Если верить указателю, за поворотом меня ожидала стоянка такси. Я рассчитывал поторговаться и с комфортом доехать до поместья бель-ал Сепио.
Магазинчики и мастерские остались где-то ближе к центру. Начались жилые дома. Опрятные, со свежевыкрашенными палисадниками и широкими вазонами с разнообразной растительностью. Кое-где улицу пересекали бельевые веревки. На них парусами развевались женские подвязки, одеяла, пледы и детские носки. Надушенная вода капала с белья прямиком в малозаметные канавы, которых в дождливом Дубльвилле было предостаточно.
