Выцветшая бледно-розовая резинка совершает щелчок по моему запястью, и крошечная боль – ничто для тела, но в моем сознании это мощнейший сигнал, напоминание о том, что действительно имеет вес. Теперь она всегда на моей руке, так как волосы пришлось остричь короче, чтобы во время рукопашного боя они не давали преимущество противнику.
Ярко-красное зарево, так похожее на калифорнийское, окрашивает горизонт, оно темнее, чем обычно за тонированным стеклом внедорожника Роддса, но неизменно впечатляет. Брызги света из почти алых перетекают в винные по мере того, как солнце садится, исчезая там, куда мы направляемся. Чья-то жизнь может потухнуть так же скоро, в одночасье, и мы не позволим этому случиться.
Вот тогда понимаю, что меня тошнит вовсе не от волнения в честь первого настоящего задания, а от осознания, что мир полон грязных отморозков, чей промысел не укладывается в голове. Открытие, толкнувшее меня поставить подпись на десятках документов и солгать родителям, чтобы я мог присоединиться к людям, спасающим жизни и истребляющим настоящее зло. Может быть, это и есть то, для чего я был создан.
Когда внедорожники «Стикса» один за другим приближаются к месту назначения, полковник выключает фары, передавая по рации, чтобы остальные сделали то же самое. У «Стикса» есть целая армия бойцов и наблюдателей, ищеек, первоклассных хакеров, стрелков и медиков, моя кровь возбужденно бурлит в венах от ощущения своей причастности.
Звук мотора стихает, кажется, наступает настолько оглушительная тишина, что она способна вызвать галлюцинации. Но то, что я вижу, увы, реально. Вооруженная группа из трех человек ведет колонну из восьми маленьких силуэтов в сторону причала, где ожидает грузовой контейнер, перетянутый тросами. Несколько людей, чьи лица скрыты сгустившейся темнотой, спрыгивают с борта, готовые получить «груз».
Волнение в моем желудке сменяется неконтролируемой яростью, секунды промедления могут стоить целой невинной жизни. Как только последний ребенок оказывается вне пределов линии огня, я хватаюсь за дверную ручку, выпрыгивая наружу. Моя задача на сегодня – освободить пленников и прикрывать их, пока остальные не разберутся с похитителями, но что-то в голове щелкает, и я выхватываю пистолет раньше, чем ноги касаются земли.
– Уэйд, ты за детьми! – Приказ Роддса четкий и ясный, он уже знает, что у меня на уме. Стиснув зубы, оборачиваюсь лишь на секунду, чтобы увидеть предупреждение в темном взгляде старшего по команде. – Соберись, мать твою, парень! Они нуждаются в тебе.
Роддс знает, на что давит, поскольку был со мной в морге, когда искалеченное и посиневшее тело Шай достали из железного ящика. И я знаю, что он прав, а он в свою очередь опасается, что, если я раньше времени нажму на курок, это станет помехой для всех. Смогу ли я вообще? Выпускать настоящие пули в человеческие тела – не то же самое, что тренироваться на бездушных мишенях.
Дункан уже бесшумно движется вперед, размахивая топором, что ж, согласен, неудачное время для споров. Забавно, всего каких-то пять минут назад я уверял себя, что научился обдумывать действия наперед и что-то там думал про холодную голову.
– Есть! – отрывисто киваю, уходя с линии огня и огибая грузовые контейнеры, чтобы подобраться ближе к тому, в который загрузили детей. Сталь не настолько прочна, чтобы случайная пуля, задевшая корпус, не пробила его насквозь, поэтому я должен вытащить их всех до единого до того, как ситуация обострится.
Подбираюсь как можно ближе, сквозь крики и стрельбу невозможно понять, в какой части контейнера находятся дети, но раз торцевые двери в месте, где я стою, закрыты, придется идти в обход. Сейчас очень пригодилась бы циркулярная пила. Вспыхивает искра, это одна из пуль попадает в металл в нескольких дюймах от моей головы. Ускоряю бег, видя, как с пришвартованного грузового судна на подмогу отморозкам спрыгивают еще четыре человека. Скорее всего, это члены экипажа, но у них тоже есть оружие, и я не собираюсь проверять, насколько наши навыки в стрельбе схожи.
– Пригнись, парень! – кричат у меня за спиной, успеваю присесть на корточки, когда прикрывающий открывает огонь. – Давай! – командует Роддс, и я вскакиваю и бью ногой по железным затворам, выламывая замок, молясь, чтобы команда как можно скорее расправилась с ублюдками. Увести восьмерых перепуганных детей в одиночку может быть нелегко, особенно когда ты сам одет в боевую форму и обвешан оружием.
Достаю фонарик, открывая одну дверь, оставляя ее под углом наподобие щита.
– Я пришел помочь, – как можно спокойнее и тверже говорю, пробегая лучом фонарика от одного ребенка к другому.
