Ситуация до жути похожа на то, как человек чувствует себя во время урагана: земля содрогается, а ты изо всех сил стараешься удержаться на ногах, ища, куда бы спрятаться. Вот на что похож Уэйд Адам Ройстон, теперь я знаю его полное имя, а еще, кажется, я только что придумала прозвище, которое отлично подошло бы другу по переписке. Только вот у меня больше нет друга, а этот мужчина, стоящий передо мной, кажется недосягаемым. Несмотря на сокрушительную стихию, бушующую вокруг нас, меня тянет к нему неземной силой, вопреки всему, что я знаю об ураганах.
– Пожалуйста, заткнись! – шепчу ненавистному голосу в голове, и одна бровь Уэйда приподнимается.
– Прошу прощения? Ты только что велела мне заткнуться? – Он не выглядит злым, скорее озадаченным, и тот интерес, с которым он блуждает по мне взглядом, заставляет все внутри расцветать.
Будто происходящее не разрывает на части, я снова смотрю на блондинку. Ее присутствие здесь обжигает мои роговицы, и только что живой цветущий сад погибает, опаленный ее раздраженным укоризненным взглядом. Я не должна ревновать к кому бы то ни было, потому что, когда мы в последний раз переписывались, мне едва исполнилось шестнадцать и я была для него всего лишь спасенным ребенком. Одной из многих. Но я ревную, будучи взрослой женщиной, внезапно в полную силу ощущающей, что у нее отнимают то, что по праву принадлежит ей.
Не твое дело!
Да, потому что я была ребенком.
Внутренний диалог уже порядком осточертел. Пусть все так. Мой разочарованный взгляд снова нехотя ложится на пальцы блондинки. Но я не могу… Он мой.
Я знаю, что эта девица, по-прежнему приклеенная к его руке, ничего не значит, мое сердце знает, по крайней мере, остается надеяться, что это всего лишь интрижка на одну ночь. Но даже одной ночи, черт возьми, слишком много. Вот почему я не жду отказа, осмелев до такой степени, чтобы озвучить предложение, которое на первый взгляд ничего в себе не несет. Чувствую взгляд Кая, буравящий мою спину, готова поспорить, он знал, что Уэйд может быть здесь, ведь он знает владельца и…
Осознание ошеломляет, когда мои глаза вновь поднимаются на Ройстона, расширяясь.
Есть только один способ выяснить.
– Это твой клуб? – прямо в лоб не изящно ударяю словами, губы Уэйда не покидает, кажется уже постоянная, усмешка. Почему-то она раздражает еще сильнее, чем блондинка, обе на вид искусственные и неуместные.
– Что заставило тебя думать, что ты можешь задавать здесь вопросы, малышка?
Если бы кто-нибудь другой, кто угодно, назвал меня этим уменьшительным словом, я бы тотчас выблевала свой несомненно дорогой коктейль за счет заведения. Но то, как Уэйд произносит слова, перекатывая их на языке, делает мое белье абсолютно непотребно влажным. И почему-то, глядя в безупречное лицо, я чувствую, что он это знает.
– Угости меня выпивкой! – Мое предложение звучит как требование, и прищур Уэйда сменяется легким смешком, а мелкие морщинки в уголках его глаз становятся более заметными.
– Ты слишком наглая для того, кто впервые наведался сюда.
– Откуда ты знаешь, что я раньше не бывала здесь?
Уэйд галантно отклеивает пальцы блондинки от своего предплечья, покрытого узорами татуировок и браслетами из грубой кожи, после чего, даже не глядя на нее, делает шаг в мою сторону. Гадина внутри меня хочет состроить довольное лицо и показать неудачливой сопернице язык. Но Уэйд встает так близко, закрывая обзор, практически нависая надо мной, что все вокруг замирает и сужается в одну-единственную точку, где наши взгляды не отрываются друг от друга, наполняя пространство концентрированным электрическим током.
– Я бы тебя запомнил.
Что-то дикое, почти первобытное вспыхивает на ее прекрасном лице, черты которого частично скрыты узорами косметики, и мой интерес пробуждается с новой силой. Никто прежде не подкатывал к владельцам в первый день пребывания в клубе, а она новичок, о чем свидетельствует истерика Линкольна, устроенная пять минут назад. Мы тщательно проверяем списки, но эту девушку не опознала ни одна камера, и что-то подсказывает мне, что маскарад здесь ни при чем.
