В глубине души Альдред надеялся, что ему не придётся пускать в ход оружие, и всё обойдётся. К моменту захода на частную территорию он устал от концентрации насилия, которое пришлось учинить, пронаблюдать и претерпеть.
Случившееся больно давило на подкорку мозга, разъедая подсознание. Ждать от него сверх возможного не приходилось. Ему хотелось просто убежать от всего, просто забыться.
Но если взглянуть правде в глаза, навряд ли прихвостень Герцога пойдёт ему на попятную. Размышляя, Альдред простоял на одном месте, как вкопанный, порядка минуты.
За это время сторож особняка уже должен был выйти к нему с дубиной наперевес, ясно обрисовав свой настрой. Этого не произошло, ввергая в противоречивые настроения.
Так не работает! Обычно…
– Он просто исчез. Как в воду канул. Почему? Зачем?
Бог Снов абсолютно всё видел и слышал, чувствуя душевные смятения потомка. Ни вмешиваться, ни давать ориентиры или хоть как-то морально поддержать Киафа он не собирался.
Час от часу не легче…
– Да нахер всё! – прошипел незваный гость и направился в сторону дома.
Хотя моментом по-прежнему правила неопределённость, к счастью, Флэй пошёл сам с собой на компромисс: действовать сообразно ситуации.
Отнесутся к нему гостеприимно и дадут уйти после – чудесно.
Нет – придётся попотеть и взять своё.
Всё одно: держи ухо востро.
Нервно ощупывая рукоять кацбальгера, Киаф тщательно всматривался в окна особняка на предмет пугающего грузного силуэта.
Смотрителя и след простыл, давая разгуляться воображению. Интуиция настоятельно втолковывала Альдреду: «Тут что-то не так».
Иначе зачем гигант затаился при виде зрительно хилого незнакомца?
Попутно Флэй вслушивался в поздний дождливый вечер. Ливень утих, и всё же где-то за горизонтом рокотал небосвод, грозясь вновь подтопить землю.
Тем временем гули не переставали голосить, клекоча и воркуя между собой. Казалось, они подавали друг другу сигнал, сообщая, где заметили добычу.
Мало-помалу к имению Барбинов пачками подтягивались новые зараженные, не давая Флэю убраться восвояси.
Они брали его в кольцо, и только свет нового дня мог расчистить ему путь дальше.
Заражённые, выглядывая из-за кустов, с любопытством провожали выжившего взглядом. А некоторые – сновали вдоль периметра, как если бы пытались найти путь внутрь.
К счастью, остаточного ума им не доставало провернуть то же, что и Альдреду. И не было с ними Бегемота или нечто подобного, чтобы проломить ворота.
В любом случае, своим слепым голодом гули только подталкивали Флэя не сворачивать с пути воришки, колеблющегося довести начатое до конца.
Альдреду казалось глупым вломиться в особняк через главный вход: неровен час, именно там его поджидает бородатый дворецкий с топором наперевес.
Ежели так, он должен был отыскать более тернистый, но, по крайней мере, безопасный способ пробраться внутрь. Ему удалось бы морально себя подготовить ко встрече с ключником и попутно исследовать таинственный дом.
Флэй осторожно подталкивал окно за окном, проверяя, не закрыто ли то на шпингалет. К счастью или к горести, все они были закрыты.
И может быть, пользуясь его замешательством, смотритель сделал это превентивно, дабы подкараулить у одного-единственного открытого входа – и загубить.
Незваный гость готов был проклясть самого себя за поток сообразительности и попытку вжиться в шкуру недоброжелателя.
То, как напряжение пронзило его тело и рассудок, ему помогало мало. Пока что.
Спустя какое-то время поиски Альдреда увенчались успехом. Он наткнулся на раскрытую форточку, ведущую в какое-то тёмное подвальное помещение. Иного выбора у Флэя не было.
Оставалось только молиться, чтоб дверь в коридор не заперли, чтоб сам он себя не завел ненароком в ловушку.
– Будь что будет, – скрипнув зубами, прошептал Альдред и глубоко вздохнул.
Убрав кацбальгер, чтоб освободить руки, Флэй лег на холодную, захлебнувшуюся водой землю, пачкаясь только больше, и пополз ногами вперёд через форточку.
На его счастье, конституция тела позволяла проникнуть в подвал почти безболезненно. Оружие только мешалось немного.
Под ступнями не нашлось ни шкафа, ни малейшего уступа – и хорошо, и плохо.
Голая стена – да и только.
Он приложил физическое усилие, опираясь на оконную раму, и сполз вниз, в кромешную тьму. Как только подошвы, глухо стукнув, опустились на холодный пол подвального помещения, Флэй острее прежнего ощутил себя ворюгой. Чувство не из приятных, идущее вразрез что с Моралью, что с его собственной совестью. Но…
Не мы такие, жизнь – такая…
Темно в подвале было – хоть глаз выколи. Поэтому Альдред не спешил сделать следующий шаг. Он дал зрению привыкнуть ко мраку, полностью погрузившись в слуховое восприятие мира вокруг. Именно звуковое наполнение пространства обострилось для него тогда.
Флэй слышал лёгкий стук, разносящийся по потолку: очевидно, ключник Барбина в тяжёлых сапогах мерно плутал по имению. Опознать, в какой части дома, отсюда, увы, было нельзя. Погоды это не делало.
