– Тонишш, заламин-наггир…
«Наверное, я ошибся с возрастом. Ему сэптимелей девять, не больше».
– Принеси, Тониш! – распорядился принц-заламин.
Надлежало понять, чего стоит этот изнеженный шадди.
Ребёнок кое-как стащил облачение, тут же уронив ленты, пояс… Торопливо подобрал и, еле удерживая накидку, поволок её к старшему, замирая от ужаса. Заламин-наггир имел право и наказать за неловкость…
– Подними, – равнодушно приказал Эшесс.
Тониш сгрёб тяжёлое облачение в охапку и упал, зацепившись за ленты. Эшесс вздохнул и направился к нему, а шадди, парализованный ужасом, уставился на иситар-сита, стоя на коленях. Заламин-наггир приблизился и взглянул на единокровного сверху вниз. Тот боязливо сжался под суровым взглядом.
«Ясно. Никто до сих пор не забрал этого задохлика от адзифы-моа, – догадался Эшесс. – Пора исправлять ситуацию. Переселить его в казармы для заламинов-шадди?… Затравят неженку… Ладно, сам буду его тренировать»
– Я позову придворных, – сконфузился Тониш. – Они…
– Не нужно!
Эшесс рывком поднял ребёнка с колен, ухватив за ворот кафтана.
Тониш-шадди дёрнулся в испуге, жало вырвалось из штанов и метнулось к заламину-наггиру.
«Есть реакция! – удовлетворённо подумал Эшесс, перехватывая тонкое, слабое и пока неопасное остриё малыша. – Значит, ещё не всё потеряно».
Жало обмякло, и шадди завопил, что есть мочи, норовя вновь упасть на колени:
– Простите, господин! Смилуйтесь! Пощадите!
Эшесс залепил ему звонкую пощёчину. Тониш умолк и зажмурился, приготовившись к отрубанию жала, как минимум.
– Запомни, – веско сказал иситар-сит. – Ты – заламин-шадди императора и элитный пол. Никогда и не перед кем не извиняйся и не проси пощады. Ты понял?!
Ребёнок испуганно закивал. Он бы заплакал, но заламины не плакали, слезами. Эшесс отпустил его.
– С этой минуты, ты – мой жалоносец на церемониях. Сегодня же вечером переберёшься ко мне. Уяснил?
Тониш кивнул, теперь гораздо уверенней, живее, но, по-прежнему не веря своей удаче. Так стремительно взлететь из порядком надоевшего адзифирата в покои самого иситар-сита, которого он раньше едва знал и мог лицезреть только издалека…
– И вот ещё. Ступай к себе и принарядись. Пусть адзифи-моа подберёт тебе наряд. Будешь сопровождать меня на празднике.
Личико шадди осветила детская улыбка:
– Я увижу самого наггер-апа?! – и тут же испуганно поправился. – Великого Нагга…
– Разумеется, – усмехнулся Эшесс, не сомневаясь, что родитель не часто выказывал благоволение к заморышу. – Не просто увидишь, а станешь подавать ему дары.
Ребёнок заулыбался, но спохватился и нерешительно переступил, поглядывая на кучу на полу.
– А с этим что? Мне поручили…
– Ступай, – раздражённо бросил иситар-сит. – Сам разберусь… Марш отсюда! И не опаздывай на церемонию.
– Я приду вовремя, – серьёзно кивнул Тониш и убежал, распираемый от гордости, торопясь поделиться радостью с моа…
Оставшись в одиночестве, Эшесс подобрал одеяние, не спеша облачился пред огромным зеркалом в раме, сплетённой из золотых змей. Критически оглядел себя… Облик у него царственный, но тяжесть легла на плечи, сковывая движения.
«Как быстро освободить жало? – мрачно размышлял он, просовывая остриё в тесный длинный чехол задней части облачения. – Если не затягивать пояс, накинуть ленты, не перекрещивая и в нужный момент разорвать чехол».
Защита императора важнее, чем соблюдение этикета…
Зеркало отразило восходящее солнце. Эшесс отошёл к окну, проверяя возможности накидки, и замер от восхищения.
Над Рассахщи занималась заря, стремительно раскрашивая марево горизонта. Острые лучи Радоша-солнца вырвались на волю и вонзились в небо сияющими пиками, и небо заполыхало солнечной радугой. Лучи скользили по хрустальным крышам и куполам зданий, каменным парапетам и перилам балконов, высвечивая изваяния ледяного змея. Голубое стекло искрилось и переливалось в потоках света. Радуга разлилась на всё небо, когда Радош целиком поднялся над горизонтом, колеблясь в жаркой дымке и отражаясь в блестящей воде каналов. Воздух наполнился ароматами цветов, усыпавших улицы, взметнулся приветственными криками, и огласился рёвом фланоциклов, устремившимся по центральным аллеям к дворцовой площади.
Грянули трубные звуки наггеварского марша! И дробно вторили им праздничные барабаны…
– Пора! – провозгласил нагг-церемониймейстер, торжественной поступью входя в зал Облачений. Церемониальный жезл, обвитый его жалом, постукивал в такт шагам.
Заламин-наггир вернулся к зеркалу и надел на голову оптический обруч, завершив облачение.
Эшессу выпала честь первому идти по зелёной дорожке, соединяющей крыльцо дворца и высокий помост императора. Взволнованный Тониш семенил за иситар-ситом и нёс его жало, упрятанное в чехле. Это немного смущало принца-заламина, отвыкшего от дворцовых традиций. Он медленно шёл по дорожке, и озирался по сторонам.
