Союзное войско князей Святополка и Владимира Мономаха возвращалось из похода на Стародуб, где долгие тридцать три дня сидел в осаде Олег. Сначала двухродные братья без труда выбили его из Чернигова, заставив бежать, и настигли в Стародубской крепости. Здешние жители твёрдо стояли за Олега, но, изголодавшиеся, не готовые к столь долгой осаде, вынуждены были сдаться. Хмурый Олег выехал навстречу Владимиру и Святополку. Как два лета назад Мономах покидал Чернигов, так теперь и он с малой дружиной оставлял Стародуб.
«И что, так и будет это продолжаться дальше? То он меня, то я его! Кому это в радость?» – думал Владимир, глядя на булатные шишаки Олегова воинства.
Олег обязался прибыть на княжеский снем[203] в Киев и также убедить приехать туда своего старшего брата Давида, сидевшего в Смоленске. С тем князья и разошлись, заключив очередной хрупкий мир, а вернее, недолгое перемирие.
…Уже остался позади так толком и не восстановившийся после недавних кровавых событий Чернигов, когда вдруг вылетел из-за холмов навстречу дружинам небольшой отряд всадников, судя по одежде – половцев.
Впереди всех скакал на белом аргамаке некий ратник в булатной личине. Примирительным жестом он остановил готовых броситься на него Святополковых гридней и на хорошем русском языке вымолвил:
– Хочу говорить с каназом Свиатоплугом!
Спешившись, он передал гридням своё оружие, но личины не снял.
Только когда остался половец с глазу на глаз со встревоженным Святополком, развязал он у себя на затылке кожаные ремни и сдёрнул личину.
– Солтан Арсланапа! – Святополк удивился, но не подал виду. – Что тебе надо от меня? Или решил вспомнить, как мы вместе брали штурмом Полоцк?
– Нет, каназ. Зачем нам ворошить прошлое? Я приехал к тебе, чтобы предупредить тебя. Хан Тогорта – он очень плохой человек. Он узнал, что ты ушёл далеко в поход, чтобы подчинить своей власти каназа Ольга. И он решил напасть на Переяславль, сжечь урусские сёла, взять большой полон. У него много войска.
– Хан Тогорта – мой тесть. У меня с ним мир.
– Ой, каназ! Зачем говоришь такие слова? Ведь ты сам нарушил мир, погубив ханов Итларя и Китана. Каназ Мономах сделал так по твоему наущению. – Арсланапа покачал головой, словно изумляясь простоте собеседника.
– Какая же тебе выгода рассказывать мне о намерениях моего тестя? – Святополк хитровато прищурился. – Может, тебя и послал Тогорта, чтобы заманить меня в ловушку. Я не верю тебе, Арсланапа.
Молодая холопка подала солтану чару с мёдом.
– Выпей! – сказал Святополк. – Не бойся. В этой чаре нет яда.
Арсланапа пил медленно, осторожно, маленькими глотками. Мало-помалу возбуждение от недавней бешеной скачки проходило, он становился более рассудительным. Понимал: чтобы ему поверили, придётся быть достаточно искренним.
– Когда Тогорта с Боняком пошли на ромеев и взяли в осаду город Адрианополь, я увёл свою орду от этого города. Тогорта не щадил моих людей, отправлял их в самые опасные места, многие воины из моей орды погибли там, под стенами греческого города. И тогда я ушёл со своими людьми из земли ромеев. После этого Тогорта стал моим врагом.
– Твои слова кажутся мне убедительными. Но всякое слово в нашем переменчивом мире нуждается в проверке. Поэтому ты останешься у меня, солтан, – объявил Святополк. – Во-первых, я должен посоветоваться со своим братом Владимиром. Ну а во-вторых, пошлю отряды лазутчиков к Переяславлю, чтобы узнать, правду ли ты говоришь.
Лицо Арсланапы вспыхнуло гневом, но опытный солтан тотчас успокоился.
– Проверяй, каназ, – пожал он плечами с наигранно равнодушным видом. – Но знай: я не обманул тебя ни единым словом. Я хочу уничтожить Тогорту, и думаю, ты мне в этом поможешь.
Они сидели вдвоём друг против друга, долго молчали, всматривались в черты лица один другого. Им обоим сейчас по сорок шесть лет, многое в жизни уже осталось за плечами, и понимали оба: они – союзники одного дня и часа. Вот не будет Тогорты – и снова будут набеги Арсланапы на русские сёла и городки, и будут ответные удары дружин по половецким ордам.
Арсланапу заключили под стражу, а тем часом в сторону Переяславля поскакали сторожевые русские отряды.
Переправлялось русское воинство через Днепр по броду возле Заруба тёмной безлунной ночью. Тихо плескали волны, шли осторожно, стараясь не шуметь. Иной раз лошадь заржёт негромко али воин пеший споткнётся и взметнётся ввысь речная волна, но, видно, не узрели вражеские ертаулы, что переходят дружины на левый берег. Ночь стояла тёплая, летняя, на реке дул лёгкий ветерок.
Утром, едва забрезжил на востоке рассвет и розовая заря расплылась над холмами и перелесками, воинство русское уже было в готовности. Облачились дружинники в кольчуги и дощатые брони, надели шеломы, приготовили к грядущему сражению оружие.
