После этого мы уже не говорили о магии. Вспомнили какие-то университетские события, обсудили, к неудовольствию Лады, их возможные отношения с Матвеем. Полина, чтобы немного отвлечь Алису от нравственных поучений по этой теме, сообщила, что совсем недавно начала встречаться с одним молодым человеком, которого зовут Игорь. Внимание переключилось на нее, и Лада облегченно вздохнула. Патрик, как только речь зашла об отношениях, покинул нас, скрывшись в Ладиной комнате.
Мы выпили еще чая, посмеялись, повозмущались и совсем не заметили, как стемнело. В какой-то момент я посмотрела в окно и увидела там таких же, как мы, четырех девушек. Только призрачных и размытых. Объединенных общей тайной и историей, которая началась задолго до их рождения. Они просто пили чай и смеялись, не зная, что их может ждать впереди. Никто не знает.
Главное — дышать ровно. Не думать о том, что телу холодно. Согревает то тепло, что внутри, и холод снаружи может лишь превратить это тепло в жар.
На мгновение перехватывает дыхание. Но потом становится легче. Уже трудно контролировать тело. Оно трясется. Тебе хочется торопиться, сделать все поскорее, но ты сознательно заставляешь себя медлить.
«Раз». Стараешься не намочить голову.
«Два». Глаза закрыты.
«Три».
Нужно еще полсекунды постоять. Нельзя бежать. Это неправильно. Ты не знаешь, почему, но чувствуешь, что неправильно. По отношению к себе самой и к процессу.
Выходишь, медленно вытаскивая себя под холодный воздух. Теперь ты уже нехотя расстаешься с водой. Всего несколько десятков секунд, а твое тело уже находит в воде спасительное тепло. Вода в бочке пусть минимальной, но все же плюсовой температуры, поэтому в ней теплее, чем на холоде в минус двенадцать.
Звучит знакомая песня, хрипловатый голос поет о пользе бега. А ты уже стоишь на деревянных досках, лежащих возле огромной бочки, из которой ты только что вылез, и обтираешься махровым полотенцем. Вот он, благодатный жар, наполняющий тело. После такого ощущаешь себя здоровым и счастливым.
— Не стоим, двигаемся! — напоминает Шур. — Ну, вперед! Руки вверх, вниз, вверх, вниз. Прыгаем, прыгаем!
Что-то вдруг обжигает спину. Я оборачиваюсь: Лада бросила в меня снежок. Что ж, надо ей отплатить.
Перестаю повторять за тренером движения и бегу в сторону подруги, чтобы хорошенько окунуть ее вон в тот сугроб возле забора. Большой, мягкий, пушистый, белоснежный сугроб. Она, понимая, чем ей грозит ее выходка, пытается убежать и спрятаться за яблоней, но я все-таки успеваю ее догнать. Хватаю за плечи и выполняю задуманное с довольным оскалом на лице. Это было несложно: босые ноги девушки легко скользят на обледеневшем от воды притоптанном снегу.
— Девчонки дерутся! — слышу я лукавый голос Матвея.
Мне вспоминается та ночь в избушке и настоящая драка. Удовольствие от содеянного мигом улетучивается. Не оборачиваясь, я кидаю в сторону Матвея:
— Кто-то, похоже, хочет сам оказаться в сугробе.
Протягиваю Ладе руку и помогаю встать. На ее купальник налип снег. Она качает головой, с укором глядя на меня, видимо, тоже вспомнив, каково это, драться по-настоящему. Затем активными движениями растирает плечи, ноги, чтобы не замерзнуть, нагибается и неожиданно вновь швыряет в меня снежок.
Я хочу сказать что-то колкое, но в этот момент в меня прилетает еще один снежок. Теперь уже от только что вылезшего из бочки Матвея.
Я даже задыхаюсь от возмущения. Вот уж кого мне действительно теперь хочется окунуть в сугроб! И еще больше от того, что он так подленько ухмыляется. Я даже делаю шаг в его сторону, но тут в меня опять прилетает снежок.
У меня даже нет слов. Я оборачиваюсь и вижу Ивана. Он искупался первым и все это время повторял за тренером упражнения. Но теперь, видимо, решил присоединиться к этим двум… Даже не знаю, как назвать! Как дети, ей богу!
Я стою, красная не то от мороза, не то от злости. Слышен смех Лады и Матвея, а Ваня улыбается. Куда только смотрит тренер!..
И тут в меня прилетает еще один снежок.
