Угву хотел взять Эберечи за руку, но не стал, просто пошел с ней совсем рядом, почти касаясь ее. Пройдя совсем немного, он повернул назад. До дома было рукой подать, когда Угву увидел фургон, а рядом — двух солдат с винтовками.
— Эй, ты! Стой!
Угву пустился бегом, но услышал выстрел, такой оглушительный и так близко, что рухнул наземь, ожидая, что вот-вот его пронзит боль, почти наверняка зная, что ранен. Но боли он так и не почувствовал. Когда подбежал солдат, Угву увидел сначала парусиновые туфли, потом, подняв взгляд, — худую фигуру, хмурое лицо. На шее солдата висели четки. Из дула винтовки тянуло пороховым дымом.
— А ну вставай, чертов штатский! Ступай вон к тем!
Угву поднялся, солдат ударил его по затылку, да так, что из глаз полетели искры. С трудом удержавшись на ногах, Угву двинулся туда, где, подняв руки, уже стояли двое: пожилой, за шестьдесят, и подросток лет пятнадцати. Угву промямлил приветствие, поднял руки и встал рядом с пожилым.
— В фургон, — приказал второй солдат. Густая борода закрывала ему пол-лица.
— Если до того дошло, что вы призываете стариков вроде меня, значит, Биафра погибла, — тихо сказал пожилой.
Первый рявкнул: «Заткни свою вонючую пасть,
— Хватит! — сказал второй солдат и обратился к старику: — Иди, отец.
Старик двинулся прочь, сперва медленно, нерешительно, потирая ушибленную щеку, потом засеменил быстрее. Угву провожал его взглядом, мечтая догнать, ухватиться за его руку, спастись.
— В машину! — скомандовал первый солдат и с силой втолкнул в фургон подростка и Угву.
Протискиваясь в дальний конец фургона, подросток упал, но тут же поднялся. Сидений не было; старые мешки из рафии, сыромятные ремни и пустые бутылки валялись на ржавом полу. Угву был поражен, увидев сидевшего на полу маленького мальчика; тот хлебал из грязной пивной бутылки и что-то напевал под нос. Угву учуял резкий дух местного джина. Может, это и не мальчик вовсе, а взрослый карлик?
— Хай-Тек, — представился мальчишка, дохнув алкоголем на Угву.
— А я Угву.
Он оглядел соседа — рубаха с чужого плеча, драные шорты, ботинки, берет. И вправду совсем ребенок, лет тринадцать от силы. Но холодный, наглый взгляд делал его на вид гораздо старше подростка, сидевшего напротив.
—
Мальчишка рыдал. Лицо его показалось Угву знакомым — наверняка один из соседских ребят, бегавших до рассвета к скважине за водой. Угву было жаль его, но в то же время в нем поднималась злоба, потому что слезы пацана подтверждали безнадежность их положения. Их в самом деле забрали в армию. Их в самом деле пошлют необученными на фронт.
— Ты что, не мужчина? — бросил Хай-Тек. — Что ревешь как девчонка?
Малчишка плакал, уткнувшись лицом в ладони. Усмешка Хай-Тека сменилась издевательским хохотом:
— Гляньте на него, не хочет драться за правое дело!
Угву молчал; от смеха Хай-Тека и запаха джина его замутило.
— Я провожу реконсервировку! — объявил Хай-Тек, переходя на английский.
Угву тянуло поправить: «рекогносцировку»; малолетке не помешало бы взять пару уроков у Оланны.
— У нас батальон саперов, и мы ставим только мощные
Подросток рыдал; Угву слушал с напускным безразличием. Ему хотелось заслужить уважение Хай-Тека, а единственный способ — ничем не выдать страха, от которого по спине ползали мурашки.
— Я определяю, где находится враг. Подкрадываюсь поближе, залезаю на дерево, узнаю точное местонахождение, а наш командир решает, где начать операцию. — Хай-Тек смотрел на Угву, тот слушал. — В прошлом батальоне я прикидывался сиротой и пробирался в тыл врага. Меня прозвали Хай-Тек, потому что мой первый командир говорил, что я лучше всякого высоко-техно-ло-гичного устройства слежения, — старательно выговорил он, явно пытаясь произвести впечатление на Угву.
— Не реконсервировка, а рекогносцировка, — неожиданно для себя поправил Угву.
Хай-Тек вытаращил на него глаза, хохотнул и протянул бутылку, но Угву мотнул головой. Хай-Тек хлебнул еще и стал напевать «Биафра победит», отбивая такт ногой по полу фургона. Подросток все не успокаивался. Первый солдат вел машину, затягиваясь самокруткой и пуская едкий дым, и ехали так долго, что Угву чуть не обмочился.
— Я в туалет хочу! — крикнул он.
Солдат остановил фургон, махнул винтовкой.
— Вылезай. Побежишь — пристрелю.
