Из темноты показалась машина; ехала она медленно, фары не горели. Машина остановилась неподалеку, открылись и закрылись двери, и вскоре подошли пятеро истощенных детей и монахиня в сине-белой рясе. Ричард поздоровался:
– Добрый вечер.
Монахиня улыбнулась:
– Вы тот самый белый человек, который говорит на игбо. Вы пишете замечательные статьи о нашем правом деле! Молодчина!
– В Габон летите?
Монахиня ответила утвердительно и усадила детей на бревна. В тусклом свете было видно, что у малышей гноятся глаза. На руках монахиня держала самого младшего – сморщенную куколку с ножками-спичками и раздутым животом. Ричард так и не понял, мальчик это или девочка, и это неожиданно привело его в такую ярость, что он даже не ответил на вопрос рыжего: «Как мы узнаем, что пора на самолет?»
Одна из девочек хотела подняться, но упала и осталась лежать ничком, не шевелясь. Монахиня, посадив на землю малыша, подняла упавшую девочку. «Сидите тут. Кто попробует уйти, того отшлепаю», – сказала она остальным и поспешила прочь.
Толстяк спросил:
– Девочка что, уснула?
Ричард снова промолчал.
– Чертова американская политика, – буркнул толстяк.
– Политика как политика, – возразил рыжий.
– Власть означает ответственность. Ваше правительство знает, что люди умирают! – повысил голос Ричард.
– Конечно, наше правительство знает, что люди умирают, – отозвался рыжий. – Умирают в Судане, в Палестине, во Вьетнаме. Умирают везде. – Он сел на землю. – Месяц назад из Вьетнама привезли тело моего младшего брата.
Ричард с толстяком промолчали. В наступившей тишине даже крики пилотов и шум разгрузки звучали приглушенно. Позже, когда рыжего и толстяка в спешке отвезли на взлетную полосу, втолкнули в самолет и тот поднялся при мигающих огнях, Ричарду пришло в голову название для книги: «Мир молчал, когда мы умирали». Он напишет ее после войны – историю трудной победы Биафры, приговор остальному миру.
Вернувшись в Орлу, Ричард рассказал Кайнене о журналистах, о том, как противен был ему рыжий и в то же время как жаль его, как одиноко ему было с ними рядом и как придумалось название книги.
Кайнене подняла брови:
– Мы? Мир молчал, когда МЫ умирали?
– Я непременно отмечу, что нигерийские бомбы тщательно избегали граждан с британскими паспортами, – съязвил Ричард.
Кайнене засмеялась. Последнее время она смеялась часто. Смеялась, рассказывая о том, как оставшийся без матери малыш продолжал бороться за жизнь, рассказывая о молоденькой девушке, в которую влюбился Инатими, о том, как пели женщины по вечерам. Смеялась она и в то утро, когда Ричард наконец-то встретился с Оланной. «Устал придумывать командировки», – со смехом сказала Кайнене.
Ричард всматривался в лицо Кайнене, ища хотя бы намек на отчуждение, тень злобы, хоть что-нибудь. Но ничего не находил. Сам он тоже, против ожидания, не чувствовал неловкости, стыда, груза воспоминаний, снова встретившись при ней с Оланной.
7. Книга: Мир молчал, когда мы умирали
Вместо эпилога он написал стихотворение, подражание стихам Океомы. Называется оно:
МОЛЧАЛ ЛИ ТЫ, КОГДА МЫ УМИРАЛИ?
Оланна увидела четверых оборванных солдат, тащивших на плечах труп. От ужаса у нее закружилась голова. Оланна застыла, уверенная, что несут Угву, и лишь когда солдаты быстро, молча прошли мимо, она поняла, что для Угву он слишком высок. Пятки его, все в трещинах, были облеплены слоем сухой грязи: он сражался босиком. Оланна, глядя вслед удалявшимся солдатам, силилась побороть дурноту, унять недоброе предчувствие, вот уже много дней туманившее ум.
