Подруга остановила на углу дома, где меня уже точно нельзя было разглядеть со стороны соседской усадьбы. Пока она обрабатывала царапины, я подавляла искушение отклониться и посмотреть за забор. И всё-таки снова не удержалась.
Виктория уже стояла перед Заварским, а на лице того расползалась довольная улыбка. А когда он рассмеялся, она неожиданно повисла на его шее и со звонким смехом утянула в бассейн.
В сверкающих на солнце брызгах утонуло и моё выходное настроение, вернув к оскомине, от которой пыталась сбежать.
У Ивана уже была готова новая порция угощения. Я приклеила воодушевлённую улыбку и заняла рот вкусной едой. Только вот голову, так не займёшь.
«Такой же, как и остальные!– злобно думала я, но прищурилась, пережевала один кусок курицы и вынужденно призналась:– Хорошо, не типичный, но и не с другой планеты. Всего лишь с другого берега через огненный ров… Позвонит, скажу: довольно! Хватит игр! Чем я, вообще, ему обязана?»
Краем глаза поймав своё отражение в окнах дома, заметила, в какой позе сижу: сутулившись, напряжена и выгляжу, как жертва. И вдруг отчётливо поняла, что боюсь.
«Бог ты мой! Даже не пытайся допустить эту мысль!.. Ненавижу себя такой трусихой! Не могу себе его позволить и боюсь?! Отвратительно! Зачем я сознательно помещаю себя в это? Всё! Выкинуть из головы и отказаться!»
Ещё раз искупавшись в бассейне, я почувствовала, что уже лишняя здесь, и под предлогом, что у квартиры меня ждёт дочь без ключей, заказала такси. И попросила не провожать.
Такси всё не шло. Приложение информировало, что до прибытия ещё семь минут. И я решила прогуляться до центральной дороги и перехватить его по пути.
Свернув за угол гостеприимной усадьбы, заметила своё такси у ворот соседского дома, а у пассажирской дверцы, склонившись к окну, стоял он…
Заварский уже был не в плавках, а в светлых брюках и свободной рубашке. Могла бы и догадаться, что как раз за этим углом находятся ворота его двора. Не зная, кого винить, то ли свой топографический кретинизм, то ли глючившее приложение такси, я, натянула маску прохладной вежливости и не спеша направилась к машине.
– Добрый день, Настя,– с той же прохладной учтивостью и подозрительно щурясь, произнёс Мирон.
– Очень добрый!– с внезапно проснувшимся энтузиазмом согласилась я.
Когда приблизилась к пассажирской дверце, Заварский оперся на крышу машины одной рукой и с насмешкой спросил:
– Не зацикливайся на мужчине? Ты серьёзно?
Трудно было не догадаться, что он расслышал мои слова, сказанные Виктории.
– Снова подслушивал?– усмехнулась я и демонстративно разочарованно уронила руки.– Думала, ты умнее. Это трансерфинг реальности. Почитай на досуге – поможет выкинуть из головы много параноических идей.
Мирон чуть склонился надо мной, и его глаза превратились в две свирепые щёлки.
– Забавно наблюдать, как женщина из ревности или гордости пытается сбить с толку умными словами,– почти ровно выговорил он.
Только меня не обманешь.
– Слушай, голубчик, а чего ты злишься?– откровенно развеселилась я.– Если ты так уверен в себе и своём выборе, так чего ты сейчас со мной препираешься, а не смазываешь спинку Виктории кремом для загара?
Мирон мигом отстранился, но посмотрел на меня так, будто хотел схватить и заткнуть рот.
«Я умыла его… Ведь так! И, боже, как же я сама хочу, чтобы он заткнул мне рот… поцелуем… Но есть ли смысл?»
Я посерьёзнела, медленно открыла дверцу, села в машину и послала Мирону ядовитый воздушный поцелуй.
– Алоха!
Наблюдая в боковое зеркало оставшегося позади в клубе пыли мужчину, я ощутила такую отчаянную досаду, что снова сковало жалостью к себе. Но лишь на секунду. Прикрыв глаза и выпустив из лёгких тяжёлый воздух, ещё раз вздохнула. А дальше злость раздула искры – вспыхнул огонь и снёс беспощадной волной всякую слабость и самоуничижение.
«Ну нет! Слово есть слово! И я тебя уничтожу!»
Выходные не удались. Думы, что сделать, чтобы перестать злиться, не оставляли. Только начинала заниматься чем-то полезным, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Заварском, как снова и снова вспоминала его, наши разговоры, взгляды, анализировала не переставая. Да ещё и Наталья с Викторией не сходили со сцены.
– Вот же бабник! Зачем ему я?! Купайся в своём окружении, занимайся своей жизнью, чего тебе неймётся?– шипела под нос, отдраивая дно сковородки.– Интересно, чем закончились обсуждения дизайна его спальни? Хм, надо же придумал: дизайн спальни! На лбу же написано: «Хочу её трахнуть!»
Я снова и снова раздражалась, не понимая, почему никак не могу оправдать бессмысленность этой игры и прекратить её. Только чувствовала, что нечто тяжёлое начинает захлёстывать с головой, отбирая силы, и выбраться наружу не получалось…
– У меня не получается! Ну ничегошеньки не получается!– в очередной раз ныла Нонна Астафьева в моём кресле, без остановки вертя в руках свой телефон.– Такое ощущение, что меня перестали замечать, что я делаю, что я рядом, что я вообще есть…
– В чём, по-вашему, это выражается?– со скукой задала стандартный вопрос, рисуя в планшете косые линии и не поднимая глаз на клиентку.
