– Алле? – ответил Речинский на звонок, увидев на дисплее имя Ксю. Она никогда нему не звонила, и не взять трубку сейчас казалось совершенно невозможным, тем более, что мама вроде бы задремала.
– Привет, Илья.
– Привет.
– Я… прости, что отвлекаю. Но я не могу найти запасные ключи от дома. Ты… не видел?
– Нет.
– Точно?
– Ксюш, я не брал.
– Ну, может… перекладывал? Мало ли. Они всегда тут висели на гвоздике, а теперь не висят.
– Я не трогал.
– Ладно. Извини…
– Ксю? – он почувствовал, что она сейчас повесит трубку, но как-то нехорошо они поговорили.
– Да?
– Я заеду и поищем, ладно?
– Не надо. Найдутся, наверное. Я просто не помню, чтобы вообще их с этого гвоздя снимала. И если это не ты…
– Это не я. Я бы спросил, прежде чем брать ключи от твоего дома, тебе не…
Тут он поймал на себе очень – ну очень! – заинтересованный взгляд матери и замолчал. Черт, она же вроде бы спала! Сидела тихо, что он забылся! Вот так просто взял и забылся, что не один… Что рядом человек, крайне интересующийся всем, что происходит в его жизни.
– Ксю, давай я тебя позже наберу, ок? Я… слегка занят.
– Конечно. Извини, что отвлекаю.
– Ты не… ладно. Потом. Пока, – и нажал на отбой, уставившись в лобовое со всей сосредоточенностью, на которую был способен.
– Это она? – лукаво прищурилась мама.
Глава 56
Ксения посмотрела в еще светящийся после звонка экран телефона. Какой-то странный у них вышел разговор. Может, оттого, что они никогда не созванивались толком? А может, он, действительно, занят, что не мог говорить. Стало как-то неуютно.
А про ключи… Ксюша выдумала! Вот они, висят сейчас перед ее глазами на том самом гвоздике, и никуда не исчезали. Не нашла повода лучше, когда решила позвонить ему.
Ей захотелось поговорить с Ильей, не давало покоя любопытство, куда это он уехал. Хм, даже смешно. Он, бывало, пропадал на пару дней и даже неделями без всяких предупреждений, и ей в голову не приходило его как-то искать. Нет, и нет. Объявится, когда захочет. А тут вдруг сказал, повторил несколько раз, что уедет, а куда – ни разу не упомянул, что только раззадорило любопытство.
Правда, и звонок этот облегчения не принес. Наоборот, стало всё еще загадочнее. Он занят. Слегка, но занят. Так слегка, что опять не сказал, где, чем и когда освободится. У Ксюши аж зазудело, как стало невыносимо интересно. Бывает же!
Может, Станислав знает? Впрочем, в свете последних событий вряд ли у них доверительные отношения. Но в любом случае Ксю не была готова обсуждать с ним Илью. Не переступила еще ту черту, когда с легкостью будет воспринимать старшего Речинского в роли деда своему ребенку, а не мужчины, которому она нравится. И не знает, наступит ли когда-нибудь такой момент? В разговоре она заметила, что и он не стремился касаться темы ее отношений с Ильей. Как-то гладко, обтекаемо, но уходил от неловких моментов. Вот, что значит успешный бизнесмен: без взвешенных фраз в его мире не добиться того, чего добился он.
Ксю поддела пальчиком связку ключей, так, чтобы они звякнули, и пошла заниматься домашними делами.
– Расскажи мне о ней, – попросила мама, когда Илья затянул паузу после вопроса.
Говорить о Ксю не хотелось. Ни с кем не хотелось делиться ею. Было внутри какое-то собственническое чувство, которое страдало, если о ней кому-то рассказывать. Да и что рассказывать? Ксю есть Ксю. Такая, какая есть. Такая, какой он ее увидел тогда в баре впервые, выделил из толпы фигурку в светлом, словно лучик в темноте, нежная, миниатюрная, с налетом легкой грусти и растерянности на лице. Такая она с ним. Потому что с другими она совсем иная. Чужая, холодная, колючая какая-то. А с ним – его. Теплее и покладистее. По крайней мере, у него получается мягко манипулировать ею что в итоге их споры оборачивались обоюдным удовольствием. И как рассказывать об этом? Это слишком личное!
А может, он тупо боялся мнения мамы, реакции на Лесину? Он никогда не знакомил с мамой своих девушек. Материнская забота не знает границ, и мама, хоть и не сует нос в дела сына, тем не менее способна повлиять на его мнение, даже если не полностью владеет деталями происходящего. Такое было и не раз. С учебой, с его приятелями. Каким-то внутренним чутьем Елена знала, как лучше для сына и он в итоге делал так, как надо, а не так, как ему хотелось изначально. Наверное, у него от матери такой талант. Даже отец усмотрел в нем перспективного управленца, – вспомнил Илья слова Стаса при их последнем долгом разговоре.
Речинский младший снова посмотрел на маму и улыбнулся.
– Мам, давай не сейчас.
– Почему? Нам ехать еще час. Думаешь, не успеешь?
– Нет настроения. Да и рассказывать нечего.
– Милый, ты знаешь, обычно я не лезу к тебе, но сейчас у меня почему-то такое чувство, что тебе есть чего рассказать.
– Может быть. Но позже.
Чему-то кивнув, Елена снова отвернулась к окну, а Илья не мог унять мыслей о Ксю.
До города они больше не обмолвились ни словом.
