Илья доставил мать по нужному адресу к ее подруге, условившись, что завтра они увидятся и вместе пообедают где-нибудь. Сам собирался прямиком к Лесиной, предварительно завернув по пути в гипермаркет. Времени до работы оставалось не так и много, но учить сегодня он всё равно уже не сможет – голова забита чем попало, только не «макро-экономикой».
Домофон седьмой виллы молчал. Илья потоптался у ворот и снова сел в машину, шаря между сидений в поисках сотового телефона. Трубку Ксюша тоже не взяла. Вот блин, куда она могла подеваться? Уж не к отцу ли с визитом вежливости?
Пока Речинский размышлял, ехать ли домой, или попытаться все-таки дозвониться, из-за угла показалась знакомая «Хонда». Нашлась пропажа.
– Ты где была? – вылез из салона и с ходу набросился на нее с вопросами, как только она притормозила, открыв окно. – Трубу не берешь!
Девушка опустила взгляд на пассажирское сиденье, где поблескивал аппарат, и пожала плечами.
– За рулем, не могла ответить. Извини.
– Зачем тебе понадобились запасные ключи?
Ксю снисходительно посмотрела ему в лицо и не ответила.
– Куда ты ездила?
– В магазин.
– Сказала бы, я купил бы, что нужно.
– Зачем? Я и сама могу. А ты был
Речинский забрался в машину и отъехал, освобождая ей проезд.
– Не будешь заезжать? – крикнула она уже из двора, когда поставила свою машину.
– Нет. Мне на работу скоро, – щелкнул сигнализацией и вошел в калитку. Ксю ждала его у входа в дом. – Ключи нашла?
– Да. Завалились за тумбочку. Всё нормально.
– Зачем они тебе? Кому-то собиралась их дать? – Речинский не смог скрыть ни недовольство, ни надежду в голосе.
– Нет. Маме не нужны, а больше некому.
– А почему ты подумала, что я взял?
– Есть у тебя такое: делать что-либо без спросу. – Ксю улыбалась.
Она так редко улыбалась последнее время, что Илья слегка оторопел от неожиданности.
Тут он вспомнил, что привез ей продуктов. Он, не сказав ни слова вернулся к машине и достал несколько битком набитых пакетов с едой.
– У меня дежавю, – пробормотала Ксения сама себе, когда увидела в дверях парня с пакетами. Она подождала, пока тот пройдет и заперла дверь. Посмотрела ему в след, скрывшемуся в проеме кухни.
Опять он вел себя не так, как она ожидала. То он нежен и заботлив, то нет даже намека на какие-то притязания. Или ей одной кажется, что после совместно проведенных ночей и в процессе ожидания малыша мужчина должен хотя бы в щеку поцеловать при встрече? А этот накинулся, будто она виновата во всех грехах на свете! И как это понимать? Как реагировать?
Вздохнув, Ксю решила постараться не обращать на него внимания. Совсем, если получится. Если он еще чего-нибудь не выкинет. Нацепила тапки и пошла наверх, переодеваться. У них стало традицией: если они не кушают и не спят, они существуют в этом доме отдельно. Пусть будет так.
– Ксень, – окликнул он ее, застав на середине лестницы.
Лесина обернулась и подняла бровь в немом вопросе.
– Ты куда?
– Наверх.
– А я?
– А ты… даже не поздоровался. Я уж не говорю о чем-то еще. Тысяча вопросов и никакого уважения. Где твои манеры? Твой отец так себя не ведет! – сказала и прикусила язык, но было уже поздно.
Илья поменялся в лице. Вся его бравада, самоуверенность, наглость куда-то делись. И в черных глазах набирала силу обида и ярость. Такая детская обида и такая зрелая, взрослая ярость!
– Я – не отец!
– Это очевидно!
– Что ж ты тогда со мной, а не с ним тра... – было заметно, что Илья очень старается себя сдержать, чтобы не сказать непоправимого.
– Иногда жалею об этом, да.
Речинский подлетел к ней и почти уперся носом ей в лицо
– Родила бы тогда мне сестренку, а не дочь!
Ксюшина ладонь самовольно показала парню его место, оставив розоватый след на лице. Хватит! Такого она терпеть не будет!
– Пшёл вон! – процедила сквозь зубы. Илья продолжал смотреть своими глазами в ее, словно гипнотизируя. Ксю повторила тем же тоном только медленнее: – По-шёл вон!
Речинский зло фыркнул и, развернувшись вылетел из дома, что-то бормоча. Пусть-пусть бежит. Подумает надо своим поведением. Ни на мгновение Ксения не усомнилась, что права.
Илью Речинского раздирало изнутри. Он вернулся домой, игнорируя вопросы Любы и окрики отца, заперся у себя в комнате и на полную врубил тяжелую музыку. Он негодовал! Да как она может так говорить? Сравнивать его с отцом! Да еще и сравнение не в его пользу! Да, может он и забыл сказать «привет», но это тупо – обижаться из-за этого. Это не повод для подобных взбрыков! Что она себе возомнила!?
А потом парня отпустило. Он сел, убавил громкость, вцепился большими пальцами в виски и зажмурился, осознавая:
Он не прав.
Но гордость перевешивала здравый смысл, и сейчас бежать обратно и мириться Илья не мог себя заставить. К тому же, не достаточно еще пришел в себя, может снова взорваться. А она снова будет его сравнивать! Нет. Позже. Скоро на работу, завтра надо посвятить день зубрежке и встретиться с мамой. А потом…
