Да бля! Я и половины не знаю! Ведь Саня вчера был почти испуган, когда я упомянул Марата. А я пустил все на самотек, придурок...
– Может, пояснишь? – облокачиваюсь о стену, наблюдая, как медленно погружается в серый полумрак комната.
– Я не могу сказать больше, извини, – и в голосе Марата я слышу горечь. – Это не от меня зависит.
– Блядь, но это же мой брат! – я все же не выдерживаю. Судорожно стискиваю телефон в пальцах.
– У меня... Хрис, ты понимаешь? – ни фига не понятно говорит Марат. – Прости. Я должен идти. Только не спускайся к машине прямо сейчас, понял?
И отключается.
А я обессиленно сползаю вниз по стене и сжимаю виски ладонями.
Теперь у меня нет сомнений в том, что произошло что-то действительно хуевое.
***
К машине я спускаюсь через пятнадцать минут. И уже издали замечаю на стекле под дворником белый квадратный конверт в файле.
Как раз под компакт-диск.
В пару шагов преодолеваю оставшееся расстояние, оглядываюсь по сторонам, словно это может чем-то помочь, и все же беру диск.
Полиэтилен весь в капельках от мелкого моросящего дождя. Холодный и мерзкий.
Переворачиваю конверт и сразу же вижу запись: номер телефона и коряво нацарапанные несколько слов.
«Позвони, когда посмотришь».
На меня нападает какая-то апатия. Снимаю с капота желтый березовый лист, кидаю на мокрый асфальт и медленно шагаю домой, стискивая в пальцах конверт.
***
Дисковод тихо жужжит, загружая диск, а я сижу перед ноутбуком и бездумно тереблю край так и не снятой ветровки. Наверное, от кроссовок на ламинате остались мокрые следы.
Плевать.
Наконец, выскакивает диалоговое окно, и я нажимаю на «открыть папку для просмотра файлов». В ней одно единственное видео в формате MP4.
Кликаю на иконку и разворачиваю плеер на полный экран.
Лучше бы я этого не делал.
Экран демонстрирует мне какое-то обшарпанное помещение, освещенное парой ртутных ламп. Одна из них раздражающе мигает. И мне даже кажется, что я слышу этот отвратительный звук.
Да, он есть.
Автоматически делаю громче.
А потом... Потом камера поворачивается, и я вижу скорчившееся на бетонном грязном полу худое тело в грязной белой рубашке и черных брюках. Светлые волосы испачканы в чем-то темном, отсюда не различить, качество съемки очень плохое. Руки сцеплены сзади наручниками.
Саня, кажется, дрожит. Или это дрожит рука оператора?
Внезапно в кадре появляется еще одно действующее лицо: невысокий худощавый мужчина в капюшоне и чем-то похожем на платок, скрывающий нижнюю часть лица.
Он без лишних разговоров подходит к Сане и хватает его за растрепанные волосы на затылке, заставляя подняться. Пара неловких движений, один болезненный стон – и мелкий стоит на коленях лицом к камере.
Губы разбиты, на скуле новый синяк. Правый глаз заплыл.
– Почему ты здесь? – голос мужчины, держащего Саню за волосы, звучит глухо.
Мелкий молчит, опустив голову. Из-за качества видео и плохого освещения я не могу различить выражение его лица, но я и так знаю: Саня упрямо закусил дрожащую губу. Наверное, на его ресницах уже видны прозрачные капли.
– Отвечай! – и я дергаюсь, потому что мужчина с закрытым лицом наотмашь бьет Саню по щеке. Так, что мелкий с коротким вскриком валится набок. Но мужчина подхватывает его и снова придает вертикальное положение. Из носа по губам Сани течет темная струйка. – Почему ты здесь?
– Потому что я пошел в полицию и рассказал то, что не должен был, – хрипло, едва слышно шепчет Саня. Ему явно больно шевелить губами.
– А что ты должен был? – почти участливо спрашивает у него мужчина.
– А не пошел бы ты? – мелкий говорит это так же тихо. И облизывает рассеченную нижнюю губу.
Следует секундная пауза, а потом человек в капюшоне без замаха бьет Саню ногой куда-то в область солнечного сплетения. Мелкий глухо вскрикивает, снова падает набок, подтягивая колени к животу. Потом следует еще один удар. В район груди.
Саня снова вскрикивает, кашляет. Я слышу его хриплое дыхание.
И у меня нет сил даже на то, чтобы поднять руку и выключить все это. Я просто сижу и смотрю на то, как мой брат корчится на грязном, изляпанном его же кровью полу.
Мужчина снова поднимет его, ставит на колени.
– Еще раз, – голос все так же спокоен. – Что ты должен был сделать в полиции?
– Иди нахуй, – невнятно хрипит Саня.
– Парни, – мужчина обращается к кому-то за кадром, – объясните мальчику, что он должен сказать.
Откуда-то сбоку появляются еще двое. Лица так же скрыты, но они выглядят гораздо внушительнее мужика, задающего вопросы.
Саня вскидывает голову, что явно дается ему с трудом. И тут же получает удар по лицу. Потом следует пара ударов ногами.
А мужик в капюшоне вдруг поворачивается и говорит в камеру:
– Если хочешь забрать своего брата, позвони. В полицию обращаться смысла нет. Нас ищут уже семь лет, как видишь, результат слабый. Твоего брата они не найдут.
– Жень, не смей!.. – и хриплый, полный боли крик. Звуки ударов. Камера наезжает на происходящее, и у меня словно отказывают легкие: с Сани уже содрали штаны, пальцы, затянутые в медицинскую перчатку, грубо сжимают худое бедро мелкого.
