Первоначально гитлеровцы рассчитывали на добровольную запись, но вскоре пришлось поставить население перед выбором: или «в немцы» или в концлагерь. Были среди поляков те, кто выбирал концлагерь. В итоге в фолькслистах оказались 2,7–3 млн человек, из которых в привилегированные списки (I–II) зачислили лишь 959 тыс. В генерал-губернаторстве, где такая запись не давала германского гражданства, записавшихся было около 100 тыс. человек. Они переселялись в Германию. Фольксдойче, по сравнению с остальным населением, кроме ряда бытовых льгот (продовольствие, жилье, налоги) получали более высокую оплату труда. Их не могли схватить на улице и отправить в лагерь или на принудительные работы в Германию. Хотя на практике бывало иначе. Например, «немцев» Поморья из III и IV списков депортировали в губернаторство. Новообращенные «немцы», а порой и поляки призывались в вермахт. В результате свыше 200 тыс. фолксдойче и поляков оказалось в вермахте. Часть их воевала на Восточном фронте, и летом 1945 г. 46 856 человек находились в советских лагерях для военнопленных[475].
Таким образом, действуя по принципу «разделяй и властвуй», оккупанты стремились расчленить население Польши на обособленные национальные группы. Они противопоставляли полякам не только немцев, но использовали национальные разногласия и сепаратистские настроения, существовавшие среди некоторых этнических групп населения многонациональной довоенной Польши. Так, всячески выделяли украинских сепаратистов, которых использовали как полицейских и агентов в польской среде, назначали низшими чинами в администрации, в охрану на предприятиях или надзирателями над поляками в тюрьмах и лагерях. Там, где жили украинцы, действовала украинская администрация и украинская полиция. Генерал-губернатор неоднократно обещал украинскому населению создать все условия для национального и культурного развития. Если в 1939 г. на территории губернаторства было 2510 украинских школ, то в 1942/43 учебном г. – 4173[476].
В обеих «германских» частях польских земель проводилась жесткая политика подавления национального самосознания и культуры поляков. Преследовалась цель низвести население Польши до положения бесправных рабов, лишенных национальных традиций и общественных запросов, привить полякам ощущение обреченности на моральное и физическое уничтожение: «Для населения немецкого востока, – утверждал Гиммлер, – могут существовать школы не выше четырехклассных. Задача такой народной школы исключительно проста: научить считать до 500, написать имя и внушить, что божьим повелением является послушание немцам, учтивость, быстрота, покорность. Научить читать не считаю необходимым». По словам М. Бормана, заместителя Гитлера по партии, «славяне должны работать и умереть, когда станут ненужными немцам. Здравоохранение, следовательно, излишне. Просвещение – необязательно. Достаточно, чтобы славянин мог сосчитать до ста»[477].
Были ликвидированы польские научные учреждения, закрыты театры, музеи, университеты, разрушена система просвещения, допускалось существование лишь ограниченного числа начальных школ без преподавания истории, географии, литературы, т. е. предметов, которые воспитывают и поддерживают чувства национальной принадлежности. Полякам запрещалось посещать кино и театры, парки, рестораны «только для немцев». Им отводились отдельные места в трамваях, поездах. В Познани они были обязаны снимать шапку перед немцем. На польских землях, включенных в состав Германии, государственным языком стал немецкий, были закрыты все польские школы, говорить по-польски на улицах, в учреждениях и на предприятиях как правило запрещалось, в некоторых округах допускалось общение через переводчика. В генерал-губернаторстве сохранялись польские начальные и немногочисленные профессиональные школы.
